Она была одной из тех стеснительных девушек, на которых следовало обратить внимание. Как только ты пробирался за фасад стеснительности, они действительно становились дикими шлюшками, отметины-от-ногтей-и-кровавые-полосы-через-всю-спину… настолько дикими.
По дороге к зданию, я услышал, кто-то позвал меня дрожащим, слабым голосом.
— М-Мэттью! О, М-Мэттью!
Я остановился посреди тротуара и начал искать источник звука. Когда я увидел ее лицо, то расплылся в улыбке.
— Здравствуйте, миссис Хендерсон. Что я могу для вас сделать?
Пожилая женщина почти буйно трясла головой и руками. Ее сиделка, Дженни, сказала мне, что она страдала от болезни Паркинсона и даже со всеми своими лекарствами ее тремор не могла прекратиться, но они существенно улучшили ее речь. Я задумывался, как бы она выглядела, если бы не принимала свои препараты. Мысленный образ этого разбивал мне сердце.
Она попыталась улыбнуться, но ей было больно.
— М-м-мой кран течет. Т-т-ты не мог бы помочь?
Дженни появилась за спиной миссис Хендерсон.
— Привет, Мэтт. Чертов кран снова течет. — Она сдула упавшую прядь волос с лица и умоляюще захлопала ресницами. — У тебя есть пара минут?
Я взглянул на часы и понял, что у меня в распоряжении было не так много времени. Но миссис Хендерсон была такой милой леди, и мне ненавистно было отказывать ей.
— Конечно. У меня есть немного времени. Вернусь через минуту, мне просто нужно взять свои инструменты.
Перескакивая через две ступеньки, я забежал в свою квартиру, схватил инструменты из спальни для гостей и побежал назад по лестнице к квартире миссис Хендерсон.
Дженни улыбаясь, держала дверь для меня открытой.
— Ты бежишь так, будто говоришь, что у тебя не так уж и много времени, как ты заявлял. — Я подмигнул ей, когда заходил, и она покачала головой. — Это не к спеху, Мэтт. Ты мог бы сделать это завтра. Она бы не возражала.
Дженни была высокой, спортивной, двадцати с хвостиком лет, постоянно на ней были рваные джинсы и футболка. У нее были поразительные зеленые глаза, длинные крашеные черные волосы и пирсинг в носу. Она была довольно-таки привлекательной. Также она была очень даже лесбиянкой. Я знал это, потому что однажды ночью, покидая здание, я застал ее в объятиях своей девушки, когда та подвезла ее к миссис Хендерсон. Если бы я так не спешил, то остановился бы и посмотрел всё шоу. Мне показалось, что там назревало что-то горячее.
— Зачем откладывать на завтра то, что я могу сделать сегодня, Дженни?
Она пробормотала:
— Подлиза, — и провела меня прямо к месту протечки. Я самодовольно улыбнулся в знак триумфа.
Она присела на край ванны, чтобы смотреть, как я работал.
— У тебя сегодня вечером горячее свидание или что-то вроде этого?
— Что-то вроде, — признал я, затем добавил, дразнясь: — Но ты же знаешь, что я замечаю лишь тебя, Джен.
Она выпустила смешок.
— У тебя не те причиндалы, любовничек.
Я печально покачал головой.
— Я знаю. Вот поэтому-то я и записался на операцию в этом году. После ты сможешь называть меня Матильдой, и мы будем жить долго и счастливо.
Она открыла свой рот, чтобы ответить, несомненно, чем-то дерзким, когда послышался звук разбивающегося стекла, затем последовала речь миссис Хендерсон:
— О, дорогая.
Дженни выбежала из ванной.
Я выкрикнул:
— Всё в порядке?
Дженни ответила, потешаясь:
— Да. Просто миссис Хенд подумала, что стакан сока будет лучше смотреться на полу.
Миссис Хендерсон пыталась звучать оскорбленной, но я мог слышать улыбку в ее голосе.
— Ох, Д-джени. Ты уж-ж-асна.
Я улыбнулся на то, как они продолжали подшучивать друг над другом, и починил кран. Когда я покинул их квартиру, то посмотрел вниз на свои часы и облегченно вздохнул. У меня всё еще было время в запасе.
Белинда была матерью одиночкой из пригорода. Она была застенчивой и милой с ошеломительным телом, короткими темными волосами и добрыми карими глазами. Она записывалась ко мне раз в три месяца. У нее была дочь — Лилиан, которую она родила слишком молодой и каким-то образом нашла время, чтобы получить степень и заполучить более, чем пристойную работу в одной из самых крупных промышленных компаний США. Она путешествовала по работе, поэтому ей подходили наши ежеквартальные тайные встречи.
Я взял себе за правило, узнавать насколько можно больше о своих клиентах. Когда это возможно. Забавной вещицей по поводу Белинды было то, что она могла разговаривать с толпами из сотни человек и глазом не моргнув. Но поставь ее перед мужчиной в баре, и она бы замкнулась в себе.
С Белиндой каждая встреча была первым свиданием. Каждую встречу я мог быть разным человеком. Мне это отлично подходило, потому что я мог перевоплощаться в личность, в зависимости от настроения, которое у меня было на тот момент.
Я надел подходящие темные джинсы и серую рубашку, проскользнул в пару итальянских кожаных туфель, и затем пошел вниз в бар, чтобы встретиться с Белиндой на нашем «свидании вслепую».