Подобрал шнурок и связку. Всплыло описание, что это крафтовый ингредиент, носящий название «корень долгоцвета». Как и для чего используется оставалось только гадать: видимо, для варки зелий. Пробовать растение не рискнул — вдруг отрава? Проверил цену на аукционе — две с половиной тысячи единиц за сто граммов. В данном случае для меня никакой выгоды не несет, но в будущем может пригодиться — запихнул в карман.
После уничтожения моба повисла давящая тишина. Я шагал по ступеням и внимательно вслушивался, стараясь уловить малейший шорох, рык или хотя бы хлюпающий звук слизня, но мне никто так и не попался.
Ладно архитектор!.. Человек творческий, увлекающийся, пышущий идеями… Но кто, черт побери, одобрил дизайн здания? Понимаю, если бы подобное было в Пакистане, Мексике или хотя бы в трущобах Парижа, но для Республики Корея — тем более для центра Сеула — такой план, мягко говоря, нерационален. Те же лестницы не вели прямиком с первого этажа по последний — постоянно попадались десятиметровые пролеты, до которых нужно было добираться по узким коридорам через раздвижные створки. В случае землетрясения, пожара или другой схожей напасти из такой западни так просто не выбраться!
Я наконец-то срисовал табличку, гласящую, что здесь находится выход на крышу. Из небольшой щели тянуло свежим воздухом. Улавливался гул вертолета и отголоски выстрелов.
Моя магическая способность подсказывала, что до пространственной бреши остается четырнадцать с половиной метров.
Стальная дверь, открывающаяся на себя, слегка подрагивала — никакого засова нет. Проблема была в двух толстенных железных цепях, закрепленных на стенах и соединенных массивным навесным замком. Посторонние не проникнут…
Как оказалось, к «посторонним» относился и я…
Следующие полчаса слились в жалкие попытки вскрыть кажущуюся простой преграду. Мои навыки взлома оставляли желать лучшего, да и отмычек под рукой не было. Ключ найти не удалось. Проковырял бетон, чтобы отсоединить одну из цепей, но её намертво приварили к ненормально широкому пруту арматуры. Долбил в дверь, надеясь, что какой-нибудь монстр снаружи уловит звук и прорежет металлические листы. Израсходовал практически все патроны — в боевиках героям обычно для подобного хватало одного выстрела, но фильмы самым наглым образом врали… До нерабочего состояния погнул топор. Сумел отыскать другой проход — там шансы на проникновение оказались ещё ниже, чем в первом. Ещё немного повредил меч — минус одна единица прочности. Издевательство какое-то…
Спасла же меня граната, подаренная Донхён Кимом на первое прощание с Цитаделью. Я разместил её внутри дужки. Сделал всё, как описывал юрист: выпрямил усики, выдернул кольцо и бросился в укрытие. Лег, зажал уши, распахнул рот — повторил за киногероями. Прождал пару минут, но взрыва не последовало.
Вернулся. Заметил, что спусковой рычаг до сих пор прижат к корпусу. Кое-как поправил рифленый снаряд. Следом, решившись, разжал ладонь. Использовал телепорт, оказываясь около угла, и прыгнул. На этот раз уши не закрыл…
Грохнуло так, что я на несколько мгновений потерял ориентацию в пространстве. В районе бедра что-то кольнуло. В голове раздался монотонный писк. Зрение — и то начало сбоить.
Я, пошатываясь, поднялся. А здесь, похоже, фильмы не врали…
Направил луч фонаря на ногу, но ничего не заметил. Достал нож и сделал на штанине легкий разрез. Увидел набухающий кровоподтек, в центре которого покоилась микроскопическая белая крошка — видимо, отлетел кусок кафеля. Всковырнул его ногтем.
Ощущения были такими, будто мне вогнали в мышцу гвоздь. Подумал, что рана глубже, чем показалось на первый взгляд, но никаких подтверждений свой теории так и не нашел — просто ушиб.
Прихрамывая, отправился смотреть, к чему привела моя выходка. Стены, пол, потолок — всё было испещрено осколками. Но главное — цепи свободно болтались, а через распахнутую настежь дверь пробирались пронизывающие потоки ветра.
Я выбрался на крышу. Свет слепил глаза. Почти ничего не было слышно. Увидел совсем неподалеку зависший вертолёт с логотипом крупного информационного агентства. На борту — пара военных с огнестрелом и держащий камеру оператор. И смысл от съемки, если её никто не увидит?
Вспомнилась последняя экспедиция: накопитель памяти с материалами об ирбисе так и останется валяться на Тибетском нагорье. Думаю, и кадры набережной Чхонгечхона ждёт такая же участь.
Взгляд упал на цель моих поисков. Над белым покрывалом левитировало золоченое блюдце, распространяющее легкое марево. Внутренний компас, указывающий расстояние до точки, отключился. Маркер на карте погас.
Я залез в блокнот и в сотый раз прочитал пометки от администратора:
