На мгновение я перестаю дышать, мы оба молча смотрим, как сверкает золото на ладони у Эштона.
— Это слишком дорого! — шёпотом произносит он.
— На самом деле, это мама помогла мне придумать подарок для тебя, — признаюсь. — Она сказала, что тебя не крестили, и если ты будешь носить эту цепочку, ей будет спокойнее. Моя прабабушка говорила, что если человек носит крестик при себе, то его Ангел Хранитель сидит у него на плече и охраняет от всех бед! Только я уже не помню, на правом или на левом, — признаюсь со смехом.
— Я обязательно буду его носить! — выдыхает Эштон с улыбкой, расстегивает замок и тут же вешает цепочку себе на шею.
Счастью моему нет предела!
— А ты что, правда, всю осень работал, чтобы купить нам рождественские подарки?
— А разве правильно покупать их на чужие деньги?
— Они не чужие, — тихонько замечаю. — Алекс ведь твой отец…
— Всё равно это неправильно, — отвечает Эштон.
Внезапно дверь в библиотеку открывается, мы с Эштоном замираем: это Алекс и Габи.
— Какого чёрта ты здесь делаешь? — Алекс буквально рычит на неё.
Услышав это, Эштон тут же порывается встать, поскольку нас не видно из-за диванов, но я останавливаю его, не желая рушить наш уютный мир.
— Алекс не злись ты так! Я совершенно одна в это Рождество!
— Разве ты не собиралась на Гавайи со своим бойфрендом?
Мы чётко слышим, как тётя Габи сперва тихонько всхлипывает, затем будто захлёбывается рыданиями. Эштон снова пытается подняться, и я опять не даю ему, вцепившись в его руку мёртвой хваткой.
— Алекс, он уехал со своей секретаршей в Мексику! Представляешь, какая банальщина! С секретаршей! Этот ублюдок изменял мне!
Алекс какое-то время молчит, затем, уже совершенно иным голосом успокаивает Габи:
— Ты молодая и красивая женщина, нет нужды так убиваться из-за этого недоумка! Ладно-ладно, успокойся…
— Алекс, это на самом деле не так уж и важно…
— А что важно?
— Сколько лет прошло?! Сколько ещё ты собираешься держать меня на расстоянии? Почему я не могу быть в праздники со своей семьёй как все нормальные люди?
— Потому что бывшая жена и настоящая на одной территории — это перебор, ты не находишь?
— Лера намного адекватнее тебя! Она всё понимает!
— Лера никогда не показывает, что у неё на сердце, но мне это и не нужно, я и без того знаю, что ей больно видеть тебя в нашем доме!
— Ерунда это всё! Лере давно уже нет до этого дела, мы нормально с ней общаемся!
— Неужели? И где это вы общаетесь?
— По телефону! Если бы ты не отгонял меня как цербер от своей семьи, то мы бы давно уже подружились!
— Габи, мне кажется, ты никогда не повзрослеешь! Сейчас мы выходим, ты красиво прощаешься, говоришь всем, что у тебя дела, и больше никогда не выкидываешь подобных номеров!
— Алекс! Здесь мой ребёнок!
— Мы это уже обсуждали тысячу раз! Ты сама сказала, что так будет лучше!
— Чёрт! А что мне делать одной в Рождество?!
— Позвони сестре… Я не знаю, подружки же у тебя есть?
— Крис на вечеринке у родителей своего бойфренда, все подруги с семьями, только я одна!
— Значит, заявись к родителям бойфренда Кристен, там, по крайней мере, нет твоего бывшего мужа и его жены!
— И ребёнка моего там тоже нет!
— Хорошо, в следующее Рождество Аннабель будет с тобой, только продумай праздник заранее, чтобы не вышло так, как выходит обычно! Поняла?
— Поняла. Алекс, можно я останусь, пожалуйста!
Кажется, тётя Габи опять плачет… и мне безумно её жалко! Но не Алексу:
— Габи, я сказал «нет»! Нет, это значит «нет»! Всё, нацепляй свою фирменную улыбочку и постарайся быть убедительной!
Дверь открывается и тут же захлопывается. Мы с Эштоном сидим некоторое время в тишине и неловкости.
— Подслушивать подло, — заявляет в итоге Эштон с недовольным лицом.
— Согласна. Но мы первыми заняли библиотеку…
— Надо было уйти… Неприятная сцена.
— Тебе её жаль?
— Очень. Моя мать тоже сегодня одна.
Мне нечего ответить и хочется плакать, но вовсе не по причине жалости к отцовским «бывшим» — наш счастливый тет-а-тет нарушен, атмосфера уюта и тепла утрачена безвозвратно!
Чай больше не пьётся, разговор не клеится, и мы решаем вернуться к гостям. Однако в гостиной уже пусто и только мама с Эстелой убирают тарелки со стола.
— А куда все подевались? — спрашиваю.
Мама бросает на меня недовольный взгляд:
— А вы где были?
— В библиотеке.
Мама рисует бровями удивление, и я чувствую исходящее от неё напряжение.
— Чай пили, — уточняю.
— Чай — это хорошо! А мы вот только с ужином закончили.
— Давай помогу с уборкой?
— Да мы с Эстелой и сами управимся. Народ вон весь на нижней террасе в снежки рубится. Девчонки уже дважды за сменой перчаток прибегали! Идите и вы на воздух с Эштоном!
— Я бы с удовольствием! — отвечает Эштон с улыбкой. — Пойдём?
— Мне переодеться нужно… И тебе папин батник какой-нибудь найти, а то снова заболеешь!
— Не заболеет, у него уже иммунитет! А если в снежки играть — никогда в жизни не замёрзнешь! — отец вернулся из гаражей, уже выпроводив, по-видимому, Габриель.
Забрав из моих рук тарелки, он с подозрительной настойчивостью предлагает:
