— Когда я езжу в Лондон, то останавливаюсь в очень милой гостинице на Рассел-сквер. Ее держит ирландка по фамилии Джексон. Она, конечно, пьет. Джин, «мамочкину погибель», галлонами. Но она очень вежливая, комнаты чистые, она не лезет в мои дела, и меня это вполне устраивает. Правда, она совершенно не умеет готовить, ее завтраки и в рот не возьмешь, но это ничтожная плата за такую роскошь, верно? Мистер Сэдлер, вы знаете Рассел-сквер?
— Да, — ответил я. — Кстати говоря, я работаю в Блумсбери. Я раньше жил в Южном Лондоне. Теперь живу к северу от реки.
— В центр не планируете переезжать?
— Сейчас пока нет. Понимаете, там все ужасно дорого, а я работаю в издательстве.
— Что, издательское дело денег не приносит?
— Мне, во всяком случае, нет, — сказал я, улыбаясь.
Она тоже улыбнулась и посмотрела на пепельницу. Может быть, пожалела, что загасила сигарету, — мне показалось, что она хочет чем-нибудь занять руки. Потом поглядела в сторону прилавка, где не было видно ни нашего чая, ни даже официантки. Мужчина постарше, который стоял за прилавком раньше, тоже куда-то исчез.
— Я хочу пить, — заявила моя спутница. — Куда она подевалась?
— Наверное, сейчас придет.
Правду сказать, мне стало не по себе. Я уже начал задаваться вопросом, зачем меня вообще сюда принесло. Ясно было, что нам обоим неловко друг с другом. Я в основном молчал и мало способствовал разговору — разве что подавал реплики, которые напрашивались сами собой. А мисс Бэнкрофт… Мэриан… походила на сгусток нервной энергии. Она перескакивала с одной темы на другую безо всякой связи и без колебаний. Я понимал, что она по характеру не такова: все дело в нашей встрече. Мэриан сейчас не могла быть собой.
— Здесь обычно хорошо обслуживают, — она покачала головой. — Думаю, я должна перед вами извиниться.
— Ничего страшного.
— Хорошо, что мы не заказали еды, правда? Боже, мы всего лишь попросили две чашки чаю. Но вы, должно быть, умираете с голоду? Вы поели? Все мои знакомые молодые люди вечно голодны.
Я взглянул на нее, не уверенный, помнит ли она, что уже говорила это, почти слово в слово. Странно, но, кажется, она этого не замечала.
— Я позавтракал, — ответил я, несколько помедлив.
— У вашей миссис Кантуэлл?
— Нет, не там. В другом месте.
— Правда? — спросила она, сильно заинтересованная. — Куда вы заходили? Там хорошо?
— Я не помню. Кажется…
— В Норидже очень много мест, где можно хорошо поесть. Наверное, вы считаете нас ужасными провинциалами, которые даже еду приготовить не могут как следует. Вы, лондонцы, всегда так думаете, верно?
— Вовсе нет, — запротестовал я. — На самом деле…
— Лучше бы вы меня заранее спросили. Если бы вы сказали, что приедете накануне вечером, мы бы, может, пригласили вас на ужин.
— Я не желал вас беспокоить.
— Но это было бы никакое не беспокойство, — возразила она почти обиженно. — На одного человека больше за столом, и все. Разве это беспокойство? Вы просто не хотели идти к нам на ужин, мистер Сэдлер. Признавайтесь.
— Да нет, я об этом даже не думал. — Мне было страшно неловко. — Пока я доехал до Нориджа, я ужасно устал, вот и все. Я пошел прямо к себе в гостиницу и лег спать.
Я решил не рассказывать ей о злоключениях с комнатой; о пабе я тоже не упомянул.
— Конечно, еще бы. Путешествия по железной дороге могут быть очень утомительны. Я люблю брать с собой книгу. Вы читаете, мистер Кантуэлл?
Я уставился на нее, чувствуя, как у меня отвисает челюсть, и не находя слов. Все складывалось так, словно меня против моей воли поставили в совершенно невыносимое положение, причем я как будто предвидел, что оно будет невыносимым, но до сих пор не подозревал насколько. Ирония заключалась в том, что я предвидел трудность этой встречи для себя, но даже не подумал о том, какой трудной она будет для моей собеседницы. Мэриан Бэнкрофт, сидящая напротив меня, была комком обнаженных нервов, и, по-моему, с каждой минутой ей становилось все хуже и хуже.
— О боже, кажется, я это уже спрашивала. — Она неестественно рассмеялась. — Вы ответили, что любите читать.
— Да. И еще моя фамилия Сэдлер, а не Кантуэлл.
— Я знаю, — хмурясь, ответила она. — Зачем вы это говорите?
— Вы назвали меня «мистер Кантуэлл».
— Да?
— Да, буквально секунду назад.
Она недоверчиво помотала головой:
— По-моему, мистер Сэдлер, ничего подобного не было. Но это неважно. Что вы читали?
— В поезде?
— Ну да, — заметила она с легким раздражением, оглянулась и уставилась на официантку — та раскладывала сконы на тарелочки для пары, которая пересела от нас подальше. Судя по всему, нести нам чай никто не собирался.
— «Белого Клыка». Автор Джек Лондон. Вы читали?
— Нет. Это американский писатель?
— Да. Так вы его знаете?
— Никогда не слыхала. Просто звучит по-американски.
— Даже с такой фамилией, как «Лондон»? — улыбнулся я.
— Да, мистер Кантуэлл, даже с такой фамилией.
— Сэдлер, — поправил я.
— Слушайте, хватит уже, — взорвалась она. Лицо стало гневным, замкнутым, и она хлопнула обеими ладонями по столу. — Хватит меня поправлять. Я этого терпеть не могу.
