Например, в числе потенциальных наследниц Германского трона числилась женщина — упомянутая чуть ранее цесаревна Виктория Луиза, принцесса Прусская и герцогиня Брауншвейгская.
Виктория также считалась человеком военным. Как принцесса Пруссии, самого милитаризированного государства XIX столетия, она числилась шефом Пятого полка лейб-гвардии, так называемого Черного Гусарского или «Гусары Смерти», что, безусловно, представлялось весьма оригинальным назначением для миловидной девицы. Военные регалии дамочки меня не волновали, важным обстоятельством являлось иное. На совещаниях германская принцесса не присутствовала, а значит, сразить ее единым ударом с прочими членами венценосной семьи было невозможно. Между тем, ее возраст, характер и широкая известность как единственной дочери Императора в случае смерти Вильгельма превращали Викторию Луизу в мощнейшую фигуру. А у меня не было ни малейшего желания Уубрать кайзера, чтобы заменить его кайзершей.
Так обстоялиа дела с детьми Вильгельма. Внуки же Гогенцоллернов меня пока мало интересовали. Самому старшему из них (сыну кронпринца) стукнуло одиннадцать лет, самому младшему — не было исполнилось и года. В столь нежном возрасте, мне казалось, внуки кайзера не могли стать угрозой союзникам. Да, вВ случае смерти Кайзера, немцы могли сыграть с кем-то из подростков в регентство, но учитывая сложную политическую обстановку карта юного наследника вряд ли могла сыгратьсработала бы. Я не мог быть полностью уверенным в бесполезности императоров-малолеток, однако уподобляться Каину и убивать детей, я не собирался ни при каких обстоятельствах. Мишенью являлись только взрослые и, что важно, военнослужащие Гогенцоллерны.
Несколько дней после выяснения обстоятельств, я потратил на то, чтобы привлечь Викторию Луизу к заседанию Штаба одновременно с прочей «высшей родней», однако решение, как всегда отыскало меня само….
22 марта 1917го года, в день, когда создателю Германской Империи Вильгельму Первому исполнилось бы ровно сто двадцать лет (старик родился двадцать второго марта 1797-го года), Его Величество Король Пруссии и Император Германии собирался покинуть бельгийский Спа и провести несколько дней в столичном дворце Сан-Суси. Там же, в связи с заведенным порядком проводить собрание Главной квартиры в месте нахождения Главнокомандующего, должно было пройтипланировалось провести текущее, недельное совещание высших офицеров. В силу близости Берлина, Виктория Луиза, Макс Баварский, а также прочие представители военной элиты Германии нерегулярно участвующие в еженедельных совещаниях, это собрание должны были посетить обязательно.
Теперь, когда все жертвы должны собиратьсялись в одном месте и в одно время, мне оставалось лишь решить вопрос только с методом нападения.
Теоретически, я мог бы нанести несколько последовательных ударов, изобразив настоящую охоту за венценосными особами германской династии, однако однотипные покушения на наследников выглядели бы противоестественно. Мне нужно провести единственную атаку — одну на всех Гогенцоллернов, эффективную и смертельную.
Если бы мне было необходимо прикончить одного Вильгельма, вопрос снялся бы сам собой. Все немецкие офицеры носили с собой пистолеты, преимущественно знаменитый «Парабеллум» образца 1908-го года. Один выстрел в голову — и вопрос снят. Убить Вильгельма я мог, войдя в него, имитируя самоубийство, или используя любого из его офицеров, имитируя покушение. Учитывая множественность избранных для ликвидации лиц, ни то, ни другое не годилось.
После простейших раздумий, я пришел к единственному подходящему выводу: чтобы одновременно покончить со всей германской династией и всем германским генштабом, мне нужен был не выстрел, а взрыв.
Потсдам. Дворец Сан-Суси.
Два дня до падения Германской Империи.
Обдумывая детали такого решения, я спрашивал себя: что произойдет, если во время взрыва в комнате с Гогенцоллернами буду находится я? Вероятно, в случае пребывания вне тела, — не произойдет ничего, ибо взрывная волна не способна причинить вред виртуальному бестелесному духу. Однако соль заключалась в том, что при взрыве кому-то следовало дернуть запал. Ни опыта, ни навыков для устройства «управляемого взрыва» или «взрыва на расстоянии» у меня не имелось. Бомбу в помещении штаба должен будет взорвать не дух, — а живой человек, чья плоть рассееяться вместе с взрывной волной. Умру ли я, если буду находиться в носителе в момент его смерти?
Каков бы ни был ответ, опасность меня не страшила. Не из героизма, — из обреченности: в. Время, отпущенное мне, истекало неумолимо, и я. Я не имел понятия, как много дней и часов Каин позволит мне безнаказанно наслаждаться свободой.
С другой стороны, наказание от него затягивалось и иногда, вспоминая сцену с зеркалом и наганом, последняя следующая встреча с потенциальным палачом уже не казалась мне настолько фатальной. Может, все страхи пусты и мне ничего не угрожает?
