– Хорошо сидите, господа... – сообщил собравшимся Вась-Вась, уверенно входя в зал и окидывая взглядом открывшуюся перед ним картину. – Додо, я вижу, хорош уже. А вот с вами, са-а-аг, – он подошел поближе к Каю – я, простите, не знаком...
– А то, Вася, мой крестник. Я тебе про него рассказывал Разок меня на курорт определил – не шучу: в Метрополии я срок тянул, в Швейцарии. Не тюряга, а санаторий, скажу тебе. А второй раз – на Гринзее – под одним, можно сказать, замком сидели. В плену у тварей тамошних. Тогда миром разошлись...
– Так что же получается, – удивленно заломил бровь Градов. – Теперь господин Санди по твою душу аж сюда приперся? Ну, – тут он отвесил Каю иронический поклон, – вы там даете в Управлении вашем...
– Знаете, Василий Васильевич, – усмехнулся федеральный следователь, – пока что я не испытываю большой потребности присваивать бессмертную душу Дмитрия Евгеньевича. Меня интересуют совсем другие души. Или хотя бы имена и местонахождение их теперешних хозяев.
– Во как!.. – Вась-Вась картинно развел руками. – Оказывается, мне и представляться не надо! Господин следователь уже прекрасно меня знает! Стало быть, попал я уже в оперативную разработочку... – Он повернулся к Шишелу: – А я, грешным делом, думал, что ты тут с Коппером стрелку забил, а не с легавыми путаешься...
– Потише, Василий, – осадил его Шаленый. – И насчет легавых, и вообще... Был, был здесь Коппер. Был да весь вышел.
Минут пять-шесть Шишел втолковывал Градову суть дела, и еще столько же времени тот разъяснял в трубку братве, что согнал он ее сюда понапрасну и всем надо как можно скорее убираться с места действия и вернуться к исполнению своих повседневных обязанностей в городе.
Это не считая короткого тайм-аута, потраченного на спасение Додо, пытавшегося утонуть в бассейне декоративного фонтанчика.
Несфирату, занимавший пост у блока связи на первом этаже, видно, питал сомнения относительно того, что с шефом его – там, наверху – все так уж и в порядке. Дело решило поступившее от выставленного на стреме народа сообщение.
Со стороны города к «Снежной» шли «вертушки». Всего три, но типично полицейские.
Стоя у окна, Вась-Вась с досадой наблюдал, как братва живо грузится в кабины глайдеров, а те, образуя нестройную колонну, торопливо уматывают в направлении Санта-Финиты. Колонна эта успела уже довольно далеко отойти от «Снежной», когда в ночном небе обрисовались полицейские вертолеты.
– Ведь говорил же я вам, господин комиссар, – укоризненно покачал головой Шишел, – что когда надо будет – сам вам свистну. А вы не дождались. Без моего сигнала прямо сюда. А тут – вы сами видите – обстановочка сложная. Не ровен час – мочилово могло выйти...
Роше угрюмо молчал, изучая жетон-удостоверение федерального следователя, которое тот терпеливо держал перед ним. Поэтому за него Шишелу ответил Дорн.
– В том-то и дело, Дмитрий Евгеньевич, – с не меньшим укором произнес он, – что именно «мочилова», как вы изволили выразиться, мы и опасались. Уж слишком энергично рванулись сюда друзья господина Градова... К тому же человек, с которым вы собирались встретиться здесь, слишком опасен для того, чтобы... Кстати, где он – этот человек? Он не пришел на рандеву?
– Отчего же не пришел? – пожал плечами Кай. Убедившись, что Роше закончил изучать его удостоверение, он спрятал его во внутренний карман.
– Пришел. И находится перед вами.
Дорн выслушал объяснения федерального следователя – короткие и скуповатые – молча. Лишь веко его подбитого глаза пару раз тронула едва заметная дрожь нервного тика. Роше тоже не перебивал Кая. Только мрачная мина на его лице сменилась сардонической улыбкой. Он заботливо спрятал свои очки в недра мешковатого пиджака и с чувством пожал руку сотрудника Управления.
– Поздравляю, – произнес он. – Поздравляю вас, коллега. В основном с тем, что вы остались живы. Вот так мы с вами и будем морочить друг другу головы – до второго пришествия Сына Божия в этот мир. А истинные преступники будут потешаться, на нас глядя...
Он покопался в карманах – сначала пиджака, затем расстегнутого плаща – и извлек на свет божий знаменитую трубку. Ею, как дирижерской палочкой, он махнул Дорну:
– Распорядитесь, Орест Иоганныч, чтобы обе патрульные машины возвращались в город. А мы...
Дорн без видимого энтузиазма направился к блоку связи. Роше снова повернулся к Каю:
– Мы, с вашего позволения, господа, задержимся здесь немного... Нам, ей-богу, есть о чем потолковать.
С этим все были согласны, кроме заснувшего от изобилия впечатлений и принятого виски Додо. Его расположили на стойке бара. Сами же высокие договаривающиеся стороны не без труда расположились вокруг столика. С молчаливого согласия сторон слово предоставлено было старейшему. После минуты задумчивого молчания комиссар начал – точнее, продолжил – говорить:
– Такая у нас с вами компания здесь собралась, что редко когда и встретишь... Однако хоть о чем-то нам столковаться придется. Без этого нам не разойтись...
Над столом раздалось общее неопределенное, но скорее одобрительное, нежели несогласное мычание.