Я поспрашивал мнения своих одноклубников, с которыми общался наиболее плотно – Стива Ломаса и Джона Монкура – им я доверял. Меня смущало, что в «Челси» был довольно глубокий состав, многие игроки которого были звездами, и в случае перехода мне пришлось бы попотеть, чтобы пробиться в состав. С другой стороны, такая конкуренция дала бы мне возможность стать сильнее. Монкс и Ломи были уверены: зная, что я хотел прогрессировать, они посоветовали отодвинуть вопрос с фанатами на второй план. Главным было то, что в «Челси» в окружении лучших игроков я мог и сам стать лучше. Это суждение, высказанное многоопытными коллегами, мнение которых я уважал, имело большой вес. Хотя, возможно, они просто хотели выпроводить меня, чтобы избавиться от лишнего конкурента за место в центре поля!
Предложение от «Челси» поступило почти в самом конце трансферного окна, но, как только я познакомился с Раньери и осмотрел стадион, все закрутилось очень быстро. За меня заплатили 11,1 миллиона фунтов. Я пытался осмыслить, что это значило, но, откровенно говоря, происходило столько всего, что мне было трудно собрать мысли в кучу. Даже контракт я подписал не в установленный день. Нужно было пройти медосмотр – процедура была стандартной, хотя этим летом мне и вырезали грыжу. Слухи уже просочились, но официальное заявление поставили на следующий день. На пресс-конференции Колин Хатчинсон – генеральный директор клуба – рассказывал о том, что я был куплен на замену Густаво Пойету и Деннису Уайзу, которые только что покинули клуб. Слушая его речь, я осознал, что задача выйдет непростой. Пойет был настоящей легендой «Челси» и побил не один бомбардирский рекорд, хотя, конечно, чем-то подобным я занимался в «Вест Хэме». Мне дали восьмой номер, прежде принадлежавший Пойету, что меня несказанно обрадовало. Это был мой счастливый номер, а при переходе в новый клуб нет никакой гарантии, что тебе так повезет. Я ответил на несколько вопросов, но в целом пресс-конференция показалась мне несколько пугающей и странной. Мы вышли на поле «Стэмфорд Бридж», чтобы сделать несколько снимков. Я оглядел стадион, который уже был мне неплохо знаком, поскольку мне уже приходилось на нем выступать.
Колин передал мне мою новую футболку, и со всех сторон защелкали затворы фотоаппаратов. Посмотрев на синюю майку, я на какое-то мгновение осознал, как сильно изменилась моя жизнь – я взял новый курс на будущее. «Вест Хэм» остался позади, где-то далеко на востоке. Все это казалось немного нереальным, похожим на сон – но в то же время абсолютно естественным, даже раскрепощающим. У меня было отличное предчувствие. Раньше я страшился, что почувствую себя совершенно не в своей тарелке, но зря – я чувствовал себя как дома. Я сделал глубокий вдох и мельком взглянул на себя в полностью синей форме. Я выпрямился и высоко поднял голову. Я ощутил нечто, чего не испытывал уже довольно долгое время: я снова гордился тем, что играю в футбол.
Съемка подошла к концу, но оставалась еще одна формальность: мне нужно было познакомиться с президентом клуба. Люди называли Кена Бейтса «Мистером Челси». Им он и был, хотя все, что касалось самой игры, он доверил тренерам и Колину. Прежде я с ним знаком не был, но благодаря его частым появлениям в прессе можно предположить, какой он. У него была репутация человека, твердо придерживающегося своей точки зрения и не терпящего возражений, и потому я немного забеспокоился, когда Колин сказал, что мы приглашены на ланч в ресторан Fishnets в Челси Виллидж.
Кен Бейтс, несмотря на невысокий рост, производит впечатление сильной и властной личности, и этот образ ему идет. Я был немного взволнован. Не каждый день лицом к лицу встречаешься с кем-то, кто только что отвалил за тебя одиннадцать миллионов, но он был чрезвычайно дружелюбен, и в конце концов мы стали довольно близки. Странно, но я чувствую, что многим ему обязан, потому что он с готовностью отдал за меня такие деньги. Я не отвечал за ситуацию на трансферном рынке – а за меня была заплачена рыночная цена – но, когда за тебя были отданы деньги, естественно испытывать легкое волнение. В себе я не сомневался, но со стороны Кена Бейтса это был огромный акт доверия, и к тому же очень дорогостоящий.
Но между нами что-то щелкнуло, и он с самого начала проявил ко мне особый интерес. Он не особенно вмешивался, но иногда в раздевалке мы получали небольшие замечания о том, что ему нравится, а что не очень. Если возникала проблема, он немедленно давал это понять. К счастью, мне удавалось сохранять его благосклонность – по большей части.
Впервые я влип в неприятности перед последним матчем сезона, в котором нашим соперником был «Мидлсбро». Мы всей командой находились в отеле, когда он увидел меня и предложил присесть. Я сразу же понял, что это неспроста. Он спросил, был ли я в ночном клубе в предыдущую субботу. Он говорил спокойно, как и всегда. Я признался, что ходил в клуб, но был несколько озадачен и обеспокоен тем, куда движется наша беседа.
– Ты пил в клубе, – сказал он.
– Да, я отдыхал и немного выпил, – ответил я.
