Абсолютное доказательство полностью

25°44′47.1264»N, 32°36′19.1124»E.

А за ними – одно лишь слово: «Хатем».

– Вы уже выяснили, что это за место? – спросил Росс.

– Разумеется, мистер Хантер. Египет, Долина Царей. Храм царицы Хатшепсут.

– А слово «Хатем»?

– Мистер Хантер, разгадывать загадки вам, а не мне.

– В школе я немного играл в шахматы, – заметил Росс, – а вот разгадывать головоломки никогда не умел и не любил. Однако знаю человека, который сможет мне помочь.

Роберт Энхолт-Сперри улыбнулся ему светлой улыбкой верующего. Улыбкой человека, идущего по жизни со знанием, что после всех земных передряг ему уготовано место в раю.

– Мистер Хантер, вы посланы нам во спасение. Те фотографии, что вы мне показали, ясно об этом свидетельствуют. Просто верьте в себя – так же, как верит в вас Господь.

Глубокая и искренняя вера, звучащая в голосе и читающаяся во взгляде старика, поразила Росса. На миг он задумался о том, что даже завидует ему. Как же, должно быть, просто живется, когда веришь в Бога! Можно во всем положиться на другого, бесконечно более могущественного и мудрого, чем ты сам. Отдать ему ответственность за свои поступки. Обращаться к нему, когда мучает совесть. «Господь всемогущий, прости, что я наорал на соседского кота. Нечего было ему гадить у меня в саду! И прости, что обозвал того кассира на станции кретином, – он ведь действительно кретин! Я больше так не буду, я стану кротко нести твое слово любви!..»

– Откровенно говоря, – ответил Росс, – я сомневаюсь, что я тот, кто вам нужен. Видите ли, много лет я вообще ни во что не верил.

– Пока не услышали голос своего брата Рикки.

– Об этом вам Гарри Кук рассказал?

– Неважно, кто рассказал. Важно то, мистер Хантер, что теперь вы знаете. Глубоко в сердце вы знаете, что Бог существует. И теперь у вас есть выбор. Можете выйти отсюда, уехать на поезде домой – и забыть выжившего из ума старика с его болтовней. Отмахнуться от меня так же, как едва не отмахнулись от Гарри. Но этого вы делать не станете, верно? В конце концов, вы журналист и, вцепившись в интересную историю, уже не выпустите ее из рук. В худшем случае, у вас будет о чем написать статью в какой-нибудь таблоид. А в лучшем… – Он выдержал многозначительную паузу. – Сможете ли вы прожить остаток жизни с мыслью, что могли вернуть человечество на правый путь – и не сделали этого?

Росс пожал плечами.

Поверенный открыл ящик стола, достал оттуда толстый конверт и протянул его Хантеру.

– Гарри распорядился, чтобы я передал этот конверт вам – в случае, если с ним что-либо произойдет.

– Что это?

– Десять тысяч фунтов наличными. На расходы.

– Что?

– Возьмите.

– Нет, я не могу!..

– Можете, – уверенно ответил Энхолт-Сперри. – Решите выйти из игры – вернете. Но мне почему-то кажется, что вы не выйдете из игры. Возвращайтесь, когда узнаете, что хранится во втором тайнике. И после этого – когда вы докажете, что вам можно верить, и уверуете сами, – я вручу вам третий набор координат. Так распорядился Гарри Кук. Третьи координаты указывают место Второго Пришествия Христова. Можете поверить мне, мистер Хантер, – или можете выйти отсюда и обо всем забыть. Выбор за вами.

Четверг, 2 марта

Дом в тюдоровском стиле, стоявший в конце тупика в районе Уолтхэмшоу, в Восточном Лондоне, выглядел мрачным и почти необитаемым. Все окна, и на первом этаже, и наверху, были задернуты плотными черными шторами; сколько помнили соседи, шторы эти никогда не отодвигались. На стенах облупилась штукатурка, оконные рамы давно нуждались в чистке и покраске. Садик перед домом зарос буйными сорняками.

Единственными признаками, что в доме все-таки живут, оставались регулярные появления курьеров с пакетами из интернет-магазина продуктов «Окадо», ежедневная доставка арабских газет, да еще, время от времени, визиты гостей, чаще всего в традиционных мусульманских одеяниях. Того, чтобы хозяин дома когда-нибудь выходил на улицу, никто из соседей не припоминал.

На втором этаже этого мрачного дома, в задней комнате, погруженной в полумрак, сидел слепец пятидесяти шести лет, бритый наголо, с длинной седеющей бородой. Звали его Хуссам Удин. Пятнадцать лет назад он был брошен в тюрьму по ложному обвинению в связях с «Аль-Каидой» – и вышел оттуда слепым и изуродованным: сокамерники-мусульмане облили его кислотой.

«Преступление» Удина, по мнению единоверцев, состояло в том, что, родившись мусульманином, он не признавал насилия, открыто выступал против терроризма, к которому скатились некоторые направления в исламе, и выражал озабоченность тем, что так мало имамов осмеливаются выступать против религиозного насилия публично.

Имя его означало буквально «Меч Веры». Но несмотря на это – и на свои испытания, – Хуссам Удин не утратил веры в возможность мирного сосуществования между людьми разных вер. Выйдя из тюрьмы, все свои силы, всю мудрость посвятил он проповеди мира.