– Смотря где и как хранилась чаша. Как минимум, ей несколько сотен лет, а скорее всего, намного больше. Впрочем, еще раз подчеркну, это только мое личное мнение.
Она что-то набрала на клавиатуре.
На мониторе возникло новое изображение. Теперь пар черточек было намного больше, и многие располагались очень близко друг к другу, почти сливались. Следом – новая схема: ряды колонок, а в них – буквы ACGT в бесчисленных сочетаниях.
– Митохондриальный анализ содержимого чаши, – пояснила Джолин. – Вот здесь становится очень интересно!
Она снова что-то набрала, и на мониторе вновь появились парные черточки с цифрами в кружочках над ними. Однако их было намного больше, чем на предыдущем изображении.
– А вот что мы получили, измельчив зуб. Видите?
– М-м… да, наверное, – протянул Росс, вглядываясь в экран, но не совсем понимая, что именно он должен увидеть.
Джолин снова постучала по клавиатуре, вызвав на монитор несколько столбцов цифр, на взгляд Росса, таких же бессмысленных, как и предыдущие.
– Так что все это значит? – не выдержал он.
– Здесь показаны совпадения между ДНК крови и зуба. Те же совпадения мы видим в результатах митохондриального анализа. Даже Y-КТП-анализ дает четкое совпадение, что, на мой взгляд, достаточно необычно – его данные, как правило, наименее стабильны.
– И какова вероятность, что эти совпадения не случайны?
– Если б я давала показания в суде, – с довольной улыбкой ответила Джолин, – то заявила бы под присягой, что случайное совпадение такого рода невероятно. Вероятность – один на миллиард, не больше. В митохондриальной ДНК здесь имеется семь специфических мутаций, согласно нашим базам данных, очень редких – и еще семь, тоже очень редких, в Y-хромосоме. И в ДНК зуба и крови мутации одни и те же.
Росс ощутил, как где-то глубоко внутри него рождается странная дрожь.
– Значит, и стандартный, и митохондриальный анализы, и анализ Y-КТП показали один и тот же результат?
– Именно так.
– Если я правильно понял то, что вы рассказывали мне в прошлый раз о митохондриальной ДНК, она передается в неизменном виде по женской линии?
– Верно.
– Джолин, и через сколько поколений она может передаться?
– Ограничений нет. Хоть целую вечность. Пока у человека рождаются прямые потомки, женщины будут наследовать его митохондриальную ДНК, а мужчины – короткие тандемные последовательности его Y-хромосомы.
– Без изменений? – еще раз переспросил Росс.
– Без изменений.
Он боялся сболтнуть лишнее и все же чувствовал, что этой женщине можно доверять.
– Допустим, данной ДНК две тысячи лет. Верно ли я понимаю, что если у этого человека, жившего две тысячи лет назад, остались потомки, сейчас их можно найти?
– Совершенно верно, мистер Хантер. Женщин – по митохондриальной ДНК, мужчин – по коротким тандемным последовательностям Y-хромосомы.
Росс перевел дух, очень надеясь, что огонь, сжигающий его изнутри, не отражается на лице.
– Скажите, а от измельченного зуба хоть что-нибудь осталось?
– Да, – ответила Джолин. – Остатки хранятся в пробирке, в физрастворе.
– Отлично! – проговорил Росс, чувствуя, что почти слабеет от облегчения. – Просто потрясающе!
– Теперь вам нужно подписать документы, и я отдам вам распечатку результатов. Чашу тоже хотите забрать?
– Разумеется!
Сорок минут спустя Росс съехал с М25 на М23, направляясь домой, в Брайтон. Час пик давно миновал, и дорога была почти пуста. Тем не менее ехал он медленнее обычного, погруженный в свои мысли. Солнце опускалось за холмы, алый закатный свет бил Россу в глаза. Он опустил щиток, и из-за него вылетела старая парковочная квитанция. Это на миг отвлекло Росса от дороги; он поймал квитанцию и бросил на пассажирское сиденье.
В это время с ним поравнялся грузовик с прицепом. Он ехал, прижимаясь к разделительной полосе, но почему-то не делал попыток обогнать Росса – держался с ним вровень, хотя дорога была свободна.
А в следующий миг в зеркале заднего вида мелькнул радиатор внедорожника. Эта машина села ему на хвост и держалась в опасной близости, всего в нескольких дюймах от бампера «Ауди».
Шестое чувство подсказало Россу: что-то не так. Он переключил скорость, выжал акселератор в пол и рванулся вперед, однако едва не врезался в зад белому фургону, вдруг подрезавшему грузовик и оказавшемуся прямо перед ним.
Хантер сердито загудел.
Фургон мигнул тормозными огнями и начал сбрасывать скорость.
Тут Росс понял, что происходит. Классический маневр, который используют полицейские при преследовании на дороге: «Окружи и задержи». Три, иногда четыре автомобиля окружают преследуемую машину со всех сторон, а затем сбрасывают скорость и постепенно заставляют ее остановиться.
Приближался съезд с шоссе. Едва Росс подумал о нем, как внедорожник сзади перестроился и преградил выезд. Хантер ударил по тормозам, затормозил и внедорожник.
Когда съезд остался позади, внедорожник вновь перестроился и занял позицию сзади.
Росс покосился на обочину. Если резко свернуть влево и прибавить газу, удастся обогнать фургон?
