– Ну, вы ведь и на самом деле очень заманчивый жених, – сказала Дина Гребс. – Но, по правде, я влюбилась в вас с первого же взгляда, в тот самый день, когда вы впервые пришли сюда. Я сразу увидела, что мы идеально подходим друг другу. Чтобы понять это, мне незачем было обращаться к самому сложному компьютеру в мире. Но ваша аристократическая матримониальная служба даже не стала бы обрабатывать мои данные, а вы сами на меня ни разу толком не взглянули. Вы были нужны мне, Гонориус, поэтому я и сделала все необходимое, чтобы заполучить вас, и мне нечего стыдиться!
– Понятно, – сказал Гонориус. – Должен сказать вам, что, на мой взгляд, у вас нет никаких достаточно веских законных оснований, чтобы претендовать на меня. Однако я без всяких возражений рассчитаюсь с вами наличными – в пределах разумной суммы – в уплату за потраченные вами время и усилия.
– Я не ослышалась? – изумилась Гребс. – Вы предлагаете мне деньги, чтобы я больше не задерживала вас?
– Конечно, – сказал Гонориус. – Я хочу, чтобы все было по-честному.
О'Дон-Красота! – воскликнула Гребс. – Ну нет, если вы хотите от меня избавиться, это вам не будет стоить ни цента. В сущности, вы меня уже потеряли.
– Постойте-ка, – сказал Гонориус, – я протестую, чтобы вы разговаривали со мной таким тоном. Ведь потерпевшая-то сторона – я, а не вы.
– Вы – потерпевшая сторона? Я в вас влюбилась, мошенничаю, совершаю ради вас одно должностное преступление за другим, строю из себя дурочку у вас на глазах, а вы тут стоите и твердите, будто вы – потерпевшая сторона?!
– Но вы пытались заманить меня в ловушку! Наверное, вы и в карточках данных что-нибудь подтасовали, ведь так?
– Так! Уверена, что любая из кандидаток подойдет для такого тупицы, как вы! Рекомендую номер третий – ту, что вечно молчит как рыба. По крайней мере, при этом варианте вы иногда будете побеждать в семейных спорах.
Гонориус промычал что-то невнятное, более всего похожее на проклятье, и придвинулся к Дине. Гребс замахнулась на него кулаком. Гонориус схватил ее за запястье, и они внезапно обнаружили, что если они еще и не в объятиях друг друга, то уж определенно в тесном контакте. Тяжело дыша, они посмотрели друг другу в глаза.
Любовь – то потаенное неформальное чувство, что составляет суть моногамного поведения, – это сила, с которой следует считаться, но которую никогда нельзя предсказать заранее. Любовь вытесняет все прочие установки и отменяет все прежние обязательства. Но почему-то широко распространено мнение, будто единственное, чего еще не хватает любви, – это закрытых предварительных просмотров, которые позволили бы предвосхитить все грядущие радости и печали, и уж тогда вовсе без помех закрутятся шестеренки сложного механизма автоматизированного спаривания, от которого зависит процветание и стабильность государства.
Позже Гонориус спросил Дину:
– Слушай, а наше собственное-то будущее было на самом деле? Или ты намудрила и со своей карточкой тоже?
– Поживем – увидим, – ответила Дина.
Впоследствии она так отвечала на этот вопрос еще много-много раз.
Эта система насчитывала одиннадцать планет, но Дилон уже выяснил, что на планетах внешнего кольца вообще не было жизни, на четвертой от солнца она только зарождалась, на третьей, вероятно, вскоре появится. И лишь на второй – голубом шарике с единственной луной – он наконец обнаружил разумных существ. Туда-то Дилон и направил свой корабль.
Он подобрался к планете, под покровом темноты проскользнул сквозь атмосферу, прошил плотный слой дождевых туч, сам больше похожий на облачко, и совершил посадку с той лихорадочной суетой, которая с головой выдает землянина.
Когда корабль наконец приземлился, до рассвета оставался еще целый час, тот самый час, когда жизнь – неважно, какая планета ее породила, – замирает и создания теряют бдительность. Примерно так говорил ему отец перед тем, как Дилон покинул Землю. Вторжение на рассвете являлось главной тактической уловкой землян, досконально разработанной для того, чтобы с наибольшим успехом захватывать иные миры.
– Однако все знания не гарантируют от ошибок, – напомнил ему отец, – когда имеешь дело с таким непредсказуемым явлением, как разум.
Сделав это заявление, старик назидательно кивнул и продолжил:
– Помни, ты можешь перехитрить метеорит, предугадать ледниковый период, предсказать рождение новой звезды. Но что, собственно, ты знаешь об этих непостижимых и переменчивых существах, которые обладают разумом?
Не очень многое, сознался Дилон. Но он верил в свою молодость, напор и ловкость и доверял уникальной технике нападения, разработанной на Земле. С помощью искусства вторжения землянин мог пробить себе путь к самой вершине – в любой обстановке, чуждой и враждебной.
