– Мы прощаемся с вами, – шепотом обратился к вождю Маартен, – и просим вашего разрешения на то, чтобы другие люди с нашей планеты могли посетить вас. Простите за ошибки, которые мы совершили, – они были вызваны только незнанием ваших обычаев.
Чедка переводил, а Маартен продолжал шептать, не проявляя никаких эмоций и держа руки по швам. Он говорил о единстве Галактики, о благах мира и сотрудничества, о налаживании обмена товарами и предметами искусства, о солидарности всех форм гуманоидной жизни во Вселенной.
Морери, все еще потрясенный пережитым, в свою очередь, заверил, что землянам будут всегда рады.
В порыве чувств Кросвелл протянул ему руку. Вождь озадаченно посмотрел на нее, потом взял в свою, недоумевая, что надо делать, но в тот же миг, прошипев от боли, судорожно вырвал руку. Кожа на ладони сплошь вздулась, как при сильнейшем ожоге.
– Что случилось? – перепугался Кросвелл.
– Пот! – убитым голосом ответил Маартен и сокрушенно опустил руки. – Должно быть, он, как кислота, оказывает мгновенное действие на их организм. Надо убираться отсюда!
Дюрелляне угрожающе смыкались вокруг – в руках у некоторых появились камни и палки. Вождь, все еще корчась от боли, спорил о чем-то с соплеменниками, но земляне, не дожидаясь завершения дискуссии, с максимальной скоростью, на которую был способен Маартен, передвигавшийся вприпрыжку с помощью посоха, принялись отступать к кораблю.
Темная чаща леса была полна подозрительных звуков. Запыхавшись, астронавты достигли корабля. Возглавлявший отступление Кросвелл споткнулся и упал, больно ударившись головой о крышку люка.
– Проклятье! – выругался он.
В то же мгновение земля вокруг корабля вздыбилась, задрожала и стала уходить из-под ног.
– Скорей в корабль! – закричал Маартен.
Едва они успели взлететь, как на месте, где только что стоял корабль, разверзлась зияющая пропасть.
– Опять эта чертова вибрация! – в сердцах выругался Кросвелл. – Надо же – такое невезение!
Маартен вздохнул и покачал головой.
– Не знаю, право, что и делать. Хотелось бы вернуться, объяснить…
– Мы и так слишком много натворили, – веско заметил Кросвелл.
– Это верно. Ошибки, сплошные трагические ошибки. Мы и начали неважно, а все, что происходило потом, только усугубляло положение.
– Дело не в том, что вы делаете. – Они никогда не слышали, чтобы Чедка говорил таким сочувственным тоном, да еще к тому же не зевая. – Это не ваша вина. Дело в том, что вы есть.
Маартен призадумался.
– Да, вы правы. Наши голоса разрушают их планету, наша мимика повергает их в ужас, наши жесты их гипнотизируют, дыхание убивает, а пот вызывает ожоги. Вот несчастье!
– Чего же вы хотите? – мрачно вмешался Кросвелл. – Для них мы – ходячие химические фабрики по производству ядовитых газов и едких веществ.
– Это еще не все, – ехидно добавил Чедка. – Смотрите!
Он протянул им посох, подаренный Маартену. В верхней части посоха, там, где его касалась рука капитана, пробудившиеся после векового сна почки распустились в нежные розовые и белые цветы, изумительный аромат которых наполнил каюту запахом весенней свежести.
– Вот видите? – добавил Чедка. – В вас еще и это!
– А ведь дерево было мертвое! – размышлял Кросвелл. – Должно быть, сальные выделения…
Маартена передернуло.
– Значит, все резные украшения, барельефы, к которым мы прикасались… хижины… храм… Какой ужас!
– Да, – кивнул Кросвелл.
Маартен зажмурил глаза и попытался представить, как мертвая, иссохшая древесина превращается в буйно цветущий куст.
– Надеюсь, они правильно поймут, – убеждая сам себя, заговорил он. – Это прекрасный мирный символ. Может быть, хоть это им понравится… Хотя бы одно из того, что в нас заложено.
Радио на космическом корабле никогда не бывает в порядке, и радиостанция на борту «Элгонквина» не составляла исключения. Джим Рэделл разговаривал с находящейся на Земле Объединенной Электрической Компанией, когда связь вдруг прекратилась и в маленькую кабину пилота ворвались чужие голоса.
– Я не нуждаюсь в крючьях! – гремело радио. – Мне нужны конфеты.
– Это станция Марса? – спрашивал кто-то.
– Нет, это Луна. Убирайтесь к черту с моей волны!
– А что же мне делать с тремя сотнями крюков?
– Проденьте их себе в нос! Алло, Луна!
Какое-то время Рэделл слушал обрывки чужих разговоров. Радио успокаивало его, давало ему ощущение, что космос так и кишит людьми. Ему приходилось напоминать себе, что все эти звуки производят не более полусотни людей, какие-то пылинки, затерявшиеся в пространстве поблизости от Земли.
Радио громыхало несколько мгновений, затем начался непрерывный гул. Рэделл выключил приемник и пристегнулся ремнями к креслу. «Элгонквин» пошел на снижение, скользя сквозь облака к поверхности Венеры. Теперь, пока корабль не закончит спуск, он мог заняться чтением или вздремнуть.
Перед Рэделлом стояли две задачи. Первая была разыскать корабль-автомат, который Объединенная Электрическая послала сюда лет пять назад. На нем была установлена записывающая аппаратура. Рэделл должен был ее снять и доставить на Землю.
