– Я хотел только подчеркнуть, что следовало бы подвергнуть сыворотку испытаниям, прежде чем пробовать ее на землянах. Мы ведь не знаем, как реагирует человеческий организм на это вещество. Я желал тебе добра.
– Как же, желали, – насмешливо ответил Фред. – Поглядите лучше, как действует это лекарство.
Почерневшая рана снова приобрела цвет здоровой плоти и теперь затягивалась. Вскоре осталась лишь белая полоска шрама. Потом и она исчезла, а на ее месте виднелась упругая розовая кожа.
– Хорошая штука, а? – шумно радовался Фред, и в голосе его чуть заметно проскальзывали истеричные нотки. – Действует, профессор, действует! Выпей и ты, друг, живи еще пятьдесят лет! Как ты думаешь, удастся нам синтезировать эту штуку? Ей цена – миллион, десять миллионов, миллиард! А если не удастся, то всегда есть добрый старый Лорей! Можно наведываться каждые полсотни годков или около того для заправки. Она и на вкус приятна, профессор. Точь-в-точь как… что случилось?
Профессор Карвер уставился на Фреда широко раскрытыми от изумления глазами.
– В чем дело? – с усмешкой спросил Фред. – Швы, что ли, перекосились? На что вы тут глазеете?
Карвер не отвечал. У него дрожали губы. Он медленно попятился.
– Какого черта, что случилось?
Фред метнул на профессора яростный взгляд, затем бросился в носовую часть звездолета и посмотрелся в зеркало.
Что со мной стряслось?
Карвер пытался заговорить, но слова застряли в горле. Не отрываясь, следил он, как черты Фреда медленно изменяются, сглаживаются, смазываются, словно природа делает черновой набросок разумной жизни. На голове у Фреда проступили причудливые шишки. Цвет кожи медленно превращался из розового в серый.
– Я же советовал тебе выждать, – вздохнул Карвер.
– Что происходит? – испуганно прошептал Фред.
– Видишь ли, – ответил Карвер, – должно быть, тут налицо остаточный эффект серси. Рождаемость на Лорее, сам знаешь, практически отсутствует. Даже при всех целебных свойствах серси эта раса должна была давным-давно вымереть. Так и случилось бы, не обладай серси и иными свойствами – способностью превращать низшие формы животной жизни в высшую – в разумных лореян.
– Бредовая идея!
– Рабочая гипотеза, основанная на утверждении Дега, что серси – мать всех лореян. Боюсь, что в этом кроется истинное значение культа зверей и причина всех наложенных на них табу. Различные животные, наверное, были родоначальниками определенных групп лореян, а может быть, и всех лореян. Даже разговоры на эту тему объявлены табу; в туземцах явно укоренилось ощущение глубокой неполноценности, оттого что они слишком недавно вышли из животного состояния.
Карвер устало потер лоб.
– Можно предполагать, – продолжал он, – что соку серси принадлежат немалая роль в жизни всей расы. Рассуждая теоретически…
– К черту теории, – буркнул Фред, с ужасом обнаруживая, что голос его стал хриплым и гортанным, как у лореян. – Профессор, сделайте что-нибудь!
– Не в моих силах что-либо сделать.
– Может, наука Земли…
– Нет, Фред, – тихо сказал Карвер.
– Что?
– Фред, прошу тебя, постарайся понять. Я не могу взять тебя на Землю.
– Что вы имеете в виду? Вы, должно быть, спятили?
– Отнюдь нет. Как я могу привезти тебя с таким фантастическим объяснением? Все будут считать, что твоя история – не что иное, как грандиозная мистификация.
– Но…
– Не перебивай. Никто мне не поверит. Скорее поверят, что ты необычайно смышленый лореянин. Одним лишь своим присутствием, Фред, ты опровергнешь отправной тезис моей книги!
– Не может того быть, чтоб вы меня бросили, – пролепетал Фред. – Вы этого не сделаете.
Профессор Карвер все еще держал в руках оба револьвера.
Он сунул один из них за пояс, а второй навел на Фреда.
– Я не собираюсь подвергать опасности дело всей своей жизни. Уходи отсюда, Фред.
– Нет!
– Я не шучу. Пошел вон, Фред.
– Не уйду! Вам придется стрелять!
– Надо будет – выстрелю, – заверил его Карвер. – Пристрелю и выкину.
Он прицелился.
Фред попятился к люку, снял запоры, открыл его.
Снаружи безмолвно ждали селяне.
– Что они со мной сделают?
– Мне, право, жаль, Фред, – сказал Карвер.
– Не пойду! – взвизгнул Фред и обеими руками вцепился в проем люка.
Карвер столкнул его в руки ожидающей толпы, а вслед ему бросил две оставшиеся трубочки с соком серси.
После этого Карвер поспешно задраил люк, не желая видеть дальнейшее.
Не прошло и часа, как он уже вышел из верхних слоев атмосферы.
Когда он вернулся на Землю, его книгу «Скрытые причины врожденной неполноценности внеземных рас» провозгласили исторической вехой в сравнительной антропологии. Однако почти сразу пришлось столкнуться с кое-какими осложнениями.
На Землю вернулся некий капитан-астронавт по фамилии Джонс, который утверждал, что обнаружил на планете Лорей туземца, во всех отношениях не уступающего жителю Земли. В доказательство своих слов капитан Джонс проигрывал магнитофонные записи и демонстрировал киноленты.
