– Хочу вас спросить как нашего штатного медика: вы раньше наблюдали у Форбса признаки расовой нетерпимости?
– Ни разу, – не раздумывая, ответил Вилькин.
– Точно?
– Израильтяне такое хорошо чувствуют. Уверяю вас, это оказалось для меня полной неожиданностью. Я потом несколько раз подолгу беседовал с Форбсом.
– И какие сделали выводы?
– Парень он честный, умелый, прямолинейный и простоватый. Придерживается некоторых старомодных правил, следует древним традициям. У выходцев из горной Джорджии, знаете ли, много таких обычаев. Их тщательно изучали антропологи с Самоа и Фиджи. Вам не случалось читать «Взросление в Джорджии»? Или «Народный уклад горных районов Джорджии»?
– Нет у меня на это времени, – ответил Свен. – Почти все мое время уходит на управление этим кораблем, где уж тут читать труды по психологии с учетом каждого отдельно взятого члена экипажа.
– Понимаю, кэп. Ну, если вдруг надумаете полистать, эти книги имеются в корабельной библиотеке. Не очень понимаю, чем могу в данном случае помочь. На переквалификацию требуется время. А я как-никак медик, а не психолог. Факты таковы: Форбс отказывается служить вместе с представителями одной-единственной расы, которые пробуждают в нем древние расовые предрассудки. И по какому-то несчастному стечению обстоятельств наш новый член экипажа принадлежит к этой расе.
– Брошу Форбса здесь, – решил Свен. – Бортмеханик может освоить его обязанности. А Форбс пусть на следующем же корабле отправляется в свою Джорджию.
– Я бы не советовал так поступать.
– Это почему же?
– Форбс – любимец команды. Ребята согласны, что сейчас он чудит, но весьма расстроятся, если придется лететь без него.
– Гармония нарушится еще больше, – пробормотал Свен. – Опасно, весьма опасно. Но черт подери, не могу я бросить новичка. И не брошу. Кто командует на этом корабле – я или Форбс?
– Вопрос интересный, – заметил Вилькин и быстро пригнулся, потому что взбешенный капитан запустил в него стаканом.
Свен отправился в корабельную библиотеку и пролистал «Взросление в Джорджии» и «Народный уклад горных районов Джорджии». Ничего полезного там не обнаружилось. Капитан на минуту впал в задумчивость, а потом посмотрел на хронометр. До взлета оставалось два часа! Свен поспешил в штурманскую рубку.
В рубке дежурил Кс’рэт. Устроившись на табурете, венерианин внимательно осматривал навигационные приборы. Он держал тремя руками секстант и полировал его ногой – основной своей рабочей конечностью. При виде Свена Кс’рэт сделался оранжево-коричневым, демонстрируя уважение к начальству, а потом снова вернулся к обычному своему зеленому цвету.
– Как дела? – поинтересовался Свен.
– Превосходно, – ответил Кс’рэт. – Если, конечно, не считать ситуации с Форбсом.
Кс’рэт пользовался портативным резонатором, поскольку голосовых связок у венериан нет. По первости резонаторы давали резкий металлический тембр, но венериане их усовершенствовали, и теперь «голоса» были мягкими, бархатистыми.
– Как раз о Форбсе я и пришел с вами поговорить, – объяснил Свен. – Вы не землянин и даже не человек. Может, вам удастся посмотреть на эту проблему под другим углом. Заметить что-то, что я упустил.
Кс’рэт задумался и посерел – это был цвет неуверенности.
– Боюсь, капитан Свен, я не в силах вам помочь. У нас на Венере никогда не было проблем с расизмом. Хотя можно провести параллели со склардой…
– Вряд ли. Там дело было скорее в религии.
– Других идей у меня нет. Вы пробовали его образумить?
– Все остальные пробовали.
– Возможно, капитан, вам повезет больше. Вы, как символ власти, попробуйте заместить для него фигуру отца. Если получится, попытайтесь объяснить Форбсу истинные причины его эмоциональной реакции.
– Не может быть никаких причин для расовой ненависти.
– Пожалуй, что так, если рассматривать эту ненависть с точки зрения абстрактной логики. Но, прибегая к человеческим аналогиям, вам, возможно, удастся подобрать к нему ключик, если правильно зададите вопрос. Попробуйте выяснить, чего боится Форбс. Когда вам удастся показать ему его собственные мотивы и их связь с реальностью, вероятно, он одумается.
– Обязательно буду иметь это в виду, – съязвил Свен, но венериане к сарказму невосприимчивы.
Первый помощник вызвал Свена по внутренней связи:
– Капитан! Диспетчер спрашивает, взлетим ли мы по расписанию.
– Взлетим. Начинайте подготовку к старту, – распорядился Свен и положил трубку.
Кс’рэт сделался ярко-красным – у венериан это то же самое, что вопросительно поднятая бровь у людей.
– И взлетишь – плохо, и не взлетишь – плохо, – сказал Свен. – Спасибо за совет. Пойду поговорю с Форбсом.
– Кстати, а какой он расы? – спросил Кс’рэт.
– Кто?
– Тот новичок, с которым отказывается служить Форбс.
– Да мне-то откуда знать?! – завопил Свен, у которого внезапно лопнуло терпение. – Думаете, я сижу в капитанской рубке и выясняю, кто у нас какой расы?
– Возможно, это решит дело.
– С чего бы? Может, Форбс с монголами не желает служить или пакистанцами, с нью-йоркцами или марсианами. Мне-то какая разница, какую он себе измыслил расу своим больным никчемным умишком?
