На борту уже находился статипик. Он успел со вкусом устроиться в кресле второго пилота и баловался крепким чаем с мёдом. После того, как экипаж сборщика прошёл карантин, безумное количество обработок, его отмыли, отскоблили грязь, постригли, накормили и определили на постой, гости оказались довольно симпатичными ребятами и почти нисколько не походили на свиней. Вот и сейчас разведчик с удовольствием посмотрел на спутника. Несколько грузный, неторопливый, основательный, слегка неуклюжий в движениях, одетый в неизменный розовый балахон, обязательно при оружии, с лукавым огоньком в глазах, он вызывал невольное уважение и располагал к задушевной беседе. Уютное существо. Нарочно созданное самой природой для откровений и доверительных отношений.
- Привет! - отсалютовал кружкой другу Ивна. - Чайку не желаешь? Я по случаю разжился вареньем, и эдакими рассыпчатыми крендельками с изю-мом, и пирожками с невыразительной начинкой, и куском мясного рулета.
- Ой-ля-ля!- удивлённо поднял брови Леонид. - С тобой выгодно дружить. Когда ты успел раздобыть столько вкуснятины?
- Пока ты получал инструкции и наставления, я пронырнул в пищеблок и пошуровал по сусекам. Результат не лицо...
- Хорошо, пойду, брошу сумку в каюту. А ты пока покарауль провиант. Не дай бог припрётся Ролроннинг. Тогда пиши пропало - всё сметелит и посуду вылижет.
Хансен вернулся через несколько минут, включил полную диагностику, вооружился кружкой, подцепил кусок рулета и принялся слушать отчёт "Шаутбенахта". Новый корабль летал быстрее, чем все существующие суда его класса. Запас хода ограничивался бесконечностью. Вооружение вызывало невольное уважение. Система слежения видела на семь метров под землю. Маскировка действовала безукоризненно. Система установка дальней космической связи позволяла общаться на огромных расстояниях. Ивна с первого взгляда влюбился в стометровый "Шаутбенахт" и излазил его вдоль и поперёк вместе с техниками.
Хансен уселся в кресло первого пилота. До старта оставалось совсем не-много времени. Оператор начал отсчёт. Всё было в норме. Юю пожелал доброй охоты. Связисты напомнили о сроках выхода в эфир и предупредили, чтобы Леонид вёл переговоры с Центром через ретранслятор, который необходимо установить на Луне.
- Скажи, Леон, - неожиданно спросил Ивна, - ты давно не был дома? У тебя есть семья? Ты не скучаешь по Земле?
- С тех пор, как я попал в Центр, прошло около двадцати лет. Когда-то у меня была жена, дочь, квартира, работа. Я уже не помню родных в лицо и даже не уверен - узнаю ли кого, если встречу на улице. С другой стороны я не жалею о своём выборе. Я его сделал осознанно, без давления со стороны. По всей видимости, мой организм так устроен - жить в одиночестве, в постоянных скитаниях, бесконечных приключениях.
- Родственная душа! - восхитился статипик. - Я отца с матерью тоже не помню. У нас семья - понятие несколько абстрактное. Когда мы достигаем репродуктивного возраста, нам подбирают партнёрш, на этом дело заканчивается. Цель данного действа - рождение не менее двух детей. Потомство почти сразу же попадает в интернаты. Родителям не возбраняется навещать отпрысков, но и уклонение от посещений детишек не наказуемо. Так что если посчитать, сколько раз мы встречаемся с ребятишками, получается не так уж и густо. А вот когда на них одевают обручи, присутствие родителей обязательно.
- Не повезло вам с компьютером, - усмехнулся Леонид. - Ты случаем не в курсе, если дело дойдёт до драки, чем собираются воевать с нами биосистемы?
- Понятия не имею. Нас никогда не посвящали в возможности военного потенциала. Акцент делался на других аспектах жизни.
- На каких, если не секрет?
- На экологии, например. Кому интересно потреблять не качественный продукт? Биосистемы крайне трепетно относились, да и сейчас относятся, к своему здоровью. Самое интересное, Леон, мы, жители планеты, ничего не знали о ней. Жили будто в тумане. День-деньской с умным видом толкли воду в ступе. Устраивали длительные дискуссии по поводу откровенной ерунды. Никуда не лезли, ничем не интересовались. Абсурд, дремучая чушь, но это правда... к огромному сожалению.