Итак, первого сентября аж две тысячи четвертого года я сидел на аллее улицы Ленина в районе бывшего ДК им. Дзержинского, вооруженный двумя сосисками, запеченными в тесте, и с грустью размышлял о несправедливости, существующей в мире. Почему все так устроено? Одним — все, другим — ничего! Сегодня даже погода контрастировала с моим внутренним состоянием. Возбужденные ученики стайками бежали с занятий. В летнем кафе звучала музыка. Светило яркое солнышко. Веяло теплом, а на душе царил мрак, полнейшее уныние и некому было поплакаться в жилетку. Время от времени мимо проходили нарядные девчушки. Некоторые из них замолкали и недоумённо, иcподтишка, рассматривали мрачного юношу, на благородном челе которого покоилась печать скорби и отрешенности от дел мирских. И вдруг, не смотря на обилие пустых скамеек, кто-то уселся рядом, судя по звуку, вызывающе, сладко зевнул и принялся дудеть под нос похабный мотивчик. Я осторожно посмотрел на нежелательного нахала и невольно вздрогнул. Соседом оказался здоровенный детина в странной одежде, изготовленной из матового, мягкого материала, очень похожего на хорошо выделанную кожу молодых, талантливых программистов. Этот жлоб сидел и делал вид, будто рассматривает облака, редких прохожих, трамваи, автомобили, а сам якобы украдкой косил на меня черным, заинтересованным глазом. Наверное, его привлекли сосиски, и он дожидался удобного момента, чтобы вырвать их из моих немощных рук и убежать, жадно пожирая добычу на ходу. Или это был современный, несколько омолодившийся Воланд. Следуя логике, вскорости должны были появиться Бегемот с Фаготом. Но, увы, скорее всего сосед был очередным извращенцем. Нынче их развелось — хоть пруд пруди. У них сердца не болят. Зато интенсивно чешутся задницы. Эта сволота отличается недюжинным здоровьем и способностью жить до трехсот лет!
Я решил не тушеваться, отважно повернул голову и с напускным хладнокровием посмотрел на соседа. При ближнем рассмотрении он не понравился еще больше. Мужик оказался каким-то необыкновенным, насупленным, раздражающим. Крайне неприятный тип. От такого можно ожидать чего угодно. Я уже, совсем было, собрался ретироваться, как детина заговорил:
— Здравствуй Иван по фамилии Филимонов. Хочу сразу представиться. Меня зовут Леонид Хансен. Поверь, тебе не стоит меня опасаться. Скорее наоборот…
Мне сделалось страшно и одновременно интересно.
— Откуда вы знаете, как меня зовут?
— Я в какой-то мере провидец, ясновидец, телепатец, — хмыкнул Хансен. — Мне ведомо гораздо больше о тебе, чем ты думаешь. Послушай, если в чем ошибусь — поправь…
И сосед поведал мне о моих последних злоключениях. Я страшно удивился необыкновенной осведомленности Леонида, попробовал взять себя в руки и с дрожью в голосе поинтересовался:
— Ничего не понимаю. К чему вы проделали столь обширную работу? Наверняка она отняла много времени и денег! Чем моя скромная персона могла заинтересовать вас? А главное зачем? Не могу представить, кому понадобился сердечник, стоящий одной ногой в могиле?
— Мое руководство жаждет завербовать тебя на работу. Чем мы хуже иноземных фирм и твоих шефов? Нам крайне необходимы молодые, талантливые сотрудники. Конечно, на первых порах тебе предоставят скромную должность, койку в общежитии и средний по размерам оклад денежного содержания. Но по мере становления тебя, как крупного специалиста, начнётся активное продвижение по служебной лестнице, и лет через десять тебе светит место начальника отдела. Не меньше!..
— Интересы какой организации вы представляете?
— Весьма влиятельной, могущественной, способной на очень и очень многое. У нас огромный штат сотрудников, почти безграничные технические возможности и обширнейшее поле для деятельности.
— Уж не братве ли я понадобился? Вы очень похожи на бандита…
— Поверь на слово — мафия здесь абсолютно ни при чем…
— Тогда давайте не будем играть в угадайку…
— Хорошо. Слегка приоткроем карты. Я — сотрудник Разведывательного Центра.
— Хочу сразу предупредить — в силу определенных обстоятельств я не в состоянии выбрасываться с парашютом, красться под покровом ночи, стрелять через плечо, уходя от погони и ползти на животе через линию фронта под концентрированным артиллерийским обстрелом. В таком качестве я абсолютно бесполезен. Более того! Мне никогда не доводилось слышать ни о каком Центре!
Сосед, ни сколько не смущаясь, залез во внутренний карман куртки, вытащил оттуда плоскую коробочку со странным вензелем на крышке, похожую на электронную записную книжку и протянул мне.
— Не бойся, — успокоил Леонид, заметив, что я приготовился спасаться бегством. — Внутри нет бомбы и ампул с ядом. Это мой карманный компьютер. Полюбопытствуй! Ты же у нас спец, — и неожиданно продекламировал:
