Их вытащили. Должно быть, Бог тогда позаботился о двух глупых девчонках. Позаботится и сейчас. Ей не посмеют причинить вреда! Кому угодно, только не ей!
– Проснулась, красавица? – произнес рядом приятный баритон.
Даша быстро повернула голову и увидела чернявого «водителя». Рядом с ним возникла круглая физиономия Вячеслава Сергеевича.
– Ага! – удовлетворенно проговорил толстяк, опустил руку на Дашин лоб, крепко прижал ее голову к столу.
Даша зажмурилась – свет бил прямо в глаза.
Толстяк пальцем оттянул Дашино веко, хмыкнул.
– Смелая девушка,– одобрительно изрек он и убрал руку.– Ахур, друг мой, выключи люстру.
Лампы погасли.
– Смелая девушка,– повторил толстяк.– И неглупая. Знаешь, почему ты здесь?
Даша молча мотнула головой. Молча, потому что боялась: голос дрогнет. Не столько от страха, сколько от холода. А на улице жара под тридцать… Схватить насморк в такую жару…
– Видишь, Ахур, она нас не боится. А может, мы – маньяки? – произнес Вячеслав Сергеевич с добродушным смешком.– Не веришь? Правильно. Мы не маньяки. Хотя мой друг Ахур,– кивок в сторону черноволосого,– большой затейник, когда дело касается молоденьких девочек и… – толстяк сделал интригующую паузу и подмигнул: – …мальчиков.
«Затейник» широко улыбнулся.
«А красивый мужик! – возникла у Даши совершенно неуместная мысль.– Только очень волосатый. Как шимпанзе».
– Не стану врать, что желаю тебе добра,– сказал Вячеслав Сергеевич. Словно невзначай, он начал расстегивать Дашину блузку.– Я никому не желаю добра. Мои американские друзья дали мне имя – Дефер. Ты ведь знаешь английский, зайка? – Его пальцы уже гладили Дашину грудь, теребили сосок. Пальцы были теплые и умелые.– Ты незаурядная девочка,– продолжал толстяк (брюнет за его спиной ослепительно улыбался).– Я сожалею, что ты – не одна из нас.
– Пока! – черноволосый красавец Ахур поднял палец.
– Может быть,– согласился Дефер.– Мы никого не принуждаем.
– Мы просто предупреждаем,– певучим баритоном поддержал брюнет.
Рука толстяка нежно ласкала Дашин живот.
– Но не следует нам мешать,– произнес Дефер ласково.
Пальцы его правой руки перебирали волоски на Дашином лобке, а в левой появился скальпель.
Даша напряглась…
– Не следует,– повторил толстяк и убрал правую руку.
Скальпель мелькнул в воздухе – и Дашины кисти освободились.
Она немедленно села и застегнула блузку.
Трудно сказать, чего она стеснялась больше,– обнаженной груди или лилового синяка на животе.
– Может, и ноги отвяжете? – сердито спросила она.
– Может быть.– Толстяк провел ладонью по Дашиному бедру, покрытому пупырышками «гусиной кожи».
Даша подавила желание сбросить его руку.
Черноволосый Ахур шагнул к столу с другой стороны, дотронулся до Дашиной шеи. Вот его руку Даша перехватила и яростно вдавила большой палец в болевую точку. Черноволосый даже не попытался освободиться, наоборот, улыбнулся еще шире. Боль, похоже, доставляла ему удовольствие.
«Точно, псих!» – подумала Даша.
А вот толстяк на психа не похож.
– Я жду! – высокомерно произнесла Даша.– Что вам нужно?
– Минутку, царевна,– проворковал толстяк.– Ах, какой материал! Верно, друг мой?
– Несомненно! – Брюнет облизнул ярко-красные губы.– Может?..
– Нет! – отрезал Дефер.
Даша вздрогнула. Голос Вячеслава Сергеевича, до этого мягкий, как бархат, неожиданно стегнул кнутом.
Брюнет вырвал руку – Даша его особенно и не удерживала – и шагнул назад.
В руке Дефера появилась цветная фотография.
– Дашенька, посмотрите хорошенько. Вам знаком этот человек?
Даша взяла фото. Качество было так себе, но изображенного на нем Даша узнала. Николай. Сатанист держал в руках стальной шампур, а на шампуре… Человеческое сердце.
Даше стало по-настоящему страшно, даже пот выступил на лбу.
Она подняла глаза: Вячеслав Сергеевич смотрел на нее. И он чувствовал ее страх.
– Таких, как он, Дашенька, в городе десятки, сотни,– ласково произнес Дефер.– Цена им – грош. Вы, Дашенька, лично для меня намного дороже. Но вы пока не наша, Дашенька. А он – наш. Наш грош, Дашенька. А наше мы никому не позволим трогать.
Он помолчал немного, предоставив девушке возможность обдумать его слова, затем продолжил:
– Я многое могу, Дашенька! Например, могу сделать так, чтобы вы забыли и его, и меня. И ваше согласие мне не требуется. А могу сделать так, что вы вообще забудете, кто вы и откуда.
– Меня будут искать! – возразила Даша.
– Возможно. Но вряд ли найдут. Вы, Дашенька, уснете и проснетесь в каком-нибудь турецком борделе. В полной уверенности, что находитесь там уже года три. И зовут вас не Даша Герасимова, а, скажем, Галя Семеняка.
Чернявый Ахур хохотнул.