- Не люблю, - прямо ответил Виктор. – Вы не конфеты.
Зотов вздохнул, подманил бармена и заказал кофе, себе и Воронцову.
- Можно написать, что маньяк представляется сотрудником полиции?
- Нахрена? - недовольно спросил следователь. - Народ и так нас не жалует, а
тут вообще на смех поднимет. Знаешь, что не понятно? Почерк тот же, но на этот
раз он не убил. Просто оттяпал руку. Не сможет больше наш скульптор ваять.
Журналист ухмыльнулся.
- Да не больно-то его шедевры и нравятся кому. Один герр Петруччо чего
стоит. Ловко придумал: отлил памятник испанскому мореплавателю, а когда его
никто не захотел покупать, обозвал по-другому и нашим впарил, как
руководителя древней Русландии. Еще легко отделался. Вообще не понятно,
почему памятник у нас стоит, а не в Петровом городе. Тамошний правитель
губернии, видать, не дурак. Не захотел такой ужас у себя ставить. Там есть уже
один и гораздо круче, на коне.
Бармен поставил две чашки кофе на стойку и отошел в сторону. Воронцов
подвинул одну к себе.
- Вобщем, пиши что хочешь, только меня не упоминай и про сыск ни слова.
Поползут слухи, что мы в тупике, работу свою не делаем, зря зарплату получаем.
Начальство меня и так без вазелина поимеет во все щели. А если наш «дровосек»
прочухает, что у нас на него ничего нет, и начнет рубить налево и направо, моя
половая жизнь станет очень насыщенной и ежедневной.
- Тебя не упоминай, про сыск ни слова, а что писать-то тогда?! Пройти мимо
сегодняшнего происшествия я не могу, мне руководством четкая задача
поставлена, - Зотов отхлебнул из кружки.
- И не надо проходить, - Виктор потянулся до хруста в позвоночнике. –
Телевизионщики один хрен уже знают. Покажут репортаж, нагонят ужаса да еще
видео какое-нибудь кровавое в эфир пустят, не имеющее отношения к
случившемуся. Они мастера. Напиши, только не делай акцент на отсутствии
подозреваемого. Нажми на художественную сторону, заслуги припомни, если
таковые имеются. Может, маньяк успокоится и все через день вообще забудут и
про Ркацетелли и про Ромати, если ваш брат журналист муссировать эту тему не
будет. Ладно, на работу поеду, там у меня диванчик удобный. Утро вечера
мудренее. Мне еще к шефу на доклад… Бывай, Володя.
Сыщик пожал руку Зотову, выпил кофе и покинул заведение в
наисквернейшем настроении. Дойдя до своего «Майбаха», Воронцов включил
зажигание, как примерный водитель посмотрел в зеркала, на всякий случай нажал
на клаксон и тронулся с места.
.
Кабинет капитана Воронцова.
05 часов 00 минут.
.
Сон не шел.
Виктор сделал себе пол-литровую кружку кофе. В такие наливают пиво в
кабаках. Старый дедовский рецепт – семь ложек песка и пять ложек
сублимированного продукта якобы из Бразилии. В висках запульсировало, сердце
норовило выпрыгнуть из груди.
Капитан скинул куртку, ботинки и сел за стол. Потерев ладони, Воронцов
решил полазить по всемирной паутине. Вбив в поисковую строку «Маньяк в
капюшоне» и нажав ENTER, он получил результат, но кроме идиотской песни и
двух ссылок («Император ситхов» и «Лучший костюм для ролевых игр») ничего
не нашел. Сыскарь решил пойти другим путем и набрал в поисковике «Отрубает
ночью конечности», но и тут его постигла неудача. Оставался единственный
вариант – архив.
Воронцов искал похожие случаи по всей Русландии, хотя бы единичные, но все
без толку. Обычных убийств и бытовух с травматизмом – полно, но ничего
такого, чтобы дало толчок его делу. Он даже зашел на специальный форум, где
между собой по ночам общаются следователи со всей страны, в котором был
зарегистрирован под ником «Капитан-Русландия», но и здесь ему никто не смог
помочь. Естественно, сыщик воспользовался подсказкой своего шефа и посмотрел
материалы по делу Эдварда Гейна.
«Даже если это его последователь, что мне это дает? Оттолкнуться не от чего».
На всякий случай Виктор просмотрел документы и по другим известным
маньякам.
Под утро пальцы начали невыносимо болеть, а некоторые клавиши на ноутбуке
западать. В конце концов, выпив всю банку кофе и выкурив две пачки сигарет,
следователь сдался, тем более что уже начался рабочий день, а впереди еще
встреча с Егорычем.
.
Борт номер ноль. Где-то в подстоличном небе.
09 часов 00 минут.
.
Гул в самолете стоял невыносимый. Турбины ревели так, словно железная
птица старалась прорваться в стратосферу. Великий Председатель сидел на
пластмассовом сиденье и заметно нервничал, теребя кольцо запасного
