– Парень имеет право на мнение, а я не имею права это мнение игнорировать. Итак, мы продолжаем. Зафиксировать Чёрную Смерть здесь и блокировать доступ к кораблю для кого угодно вплоть до момента, когда мы сумеем от него избавиться. Согласны?
– Вообще, учёным полазить бы по нему как следует… – произнес Лордкипанидзе, задумчиво оглаживая бороду. – Это ведь сколько открытий сулит. Там один материал обшивки…
– Изделие двойного назначения. Если ты понимаешь, о чём я.
– М-да…
– Даже сам факт того, что корабль существует, – уже имеет двойное назначение.
– Согласен. Жалко просто.
– Всем жалко, но что поделаешь. Слушайте, Майк сказал одну принципиальную вещь. Мы – семья, так уж получилось. У некоторых из нас есть э-э… настоящие семьи, и мы любим своих близких и готовы за них даже умереть… Но когда встаёт проблема – кому делегировать ответственность, – полностью рассчитывать лично я могу только на вас. А вы на меня.
– Мы не семья, мы банда, – сказал Мюллер. – Мафия.
– Нам сейчас надо решить – кому мы передаём ответственность за Чёрную Смерть. Моё мнение – никому. Мы можем по-настоящему доверять только друг другу. Мы по воле рока нашли эту опасную вещь на нашей родной планете. Значит, нам её и хранить. И вещь, и планету.
– Слушайте, дайте мне тоже в челюсть, – попросил пилот. – Спать хочу. Я свой голос отдаю вам, командир. Вы не подведёте.
– Извини, но ты можешь отдать голос только Лорду, как соотечественнику. И я очень тебя прошу дотерпеть до конца.
– Почему?
– Потому что ты мой пилот, а я твой командир. Ты мне нужен, Салман.
Пилот уставился под ноги – в точности, как Кацман, и даже с похожим выражением лица.
– Никогда не думал, что это так трудно – решать за других. А мы же тут сейчас за всех… Виноват, мастер. Я с вами.
– Спасибо. Итак, если вернуться к юридической справке, данной нам господином Кацманом, мы можем решить задачу только одним законным образом. А именно, нам надо быть собственниками земли, на которой находится Чёрная Смерть. Земли и её недр, естественно, а то вдруг остров нырнёт. И воздушного пространства. Плюс территориальные воды – сколько там… Двенадцать морских миль. Все должно быть наше, и мы никого сюда не пустим. С этой целью я предлагаю реализовать наше законное право первооткрывателей и объявить остров Кацмана суверенным государством. Между прочим, Паша добрался до шлюпки, передатчик уцелел, у нас есть связь, мы можем выйти в эфир и сделать официальное объявление о суверенитете. Вопросы, жалобы, предложения?
Так или иначе все уже догадались, к чему Воронцов клонит, но когда это прозвучало, люди замерли, словно громом поражённые.
– Надеюсь, вы понимаете, что если даже в юридическом смысле это выглядит неглупо, то в политическом и просто человеческом – идиотизм, – сказал наконец Кацман.
– Давид, у меня для тебя две новости, одна просто хреновенькая, а вторая совсем хреновая. Ты нам должен по гроб жизни за своего мистера Смита, так что остров Кацмана это только первая новость. Не обсуждается. Запись в бортжурнале уже сделана.
Кацман сник в ожидании второй плохой новости.
– Ну что же? – спросил командир.
– А мы реально можем так сделать? – спросил геолог. – Или вы просто хотите всех ошарашить и выиграть время для чего-то ещё?
– Я серьёзен абсолютно. Джентльмены, это оккупация.
– Простите?…
– Так называется способ приобретения terra nullius, земли, которая никому не принадлежит, – очень грустным тоном дал справку Кацман. – И в комментариях к закону написано точно про наш случай. Цитирую – в современном мире оккупация потеряла значение как способ захвата новых территорий, потому что на Земле не осталось бесхозных земель, но гипотетически возможна оккупация новых островов, возникших в открытом море в результате геологических процессов…
– У них гипотетически, а у нас практически. Что скажете?
– Какая вторая плохая новость для Кацмана? – спросил вдруг геолог.
Командир подумал немного, поглядывая то на геолога, то на Кацмана, и всё-таки ответил:
– Про государственный строй.
– Антисемитизм?
– Лорд, а давай ты перестанешь ёрничать, – сказал Мюллер.
– Да страшно мне, ты не понял, что ли? Руки трясутся, гляди. Вы хоть представляете, чего задумали и чем это кончится?
– Нормально всё будет, – сказал Мюллер. – И я тут ни при чем. Я так же обалдел, как и ты.
– Даже я обалдел, – сказал инженер.
– А я нет, – сказал пилот. – Можно я проголосую за? И за антисемитизм тоже.
– Ты всё ещё хочешь уйти? – спросил командир.
– Нет-нет, мне уже нравится. Я с самого начала другого варианта не видел, только самоопределяться и дальше стоять насмерть. У меня другой вопрос, мастер, а как сделать, чтобы не насмерть? Ведь едва мы выйдем в эфир, с того самого фрегата произойдёт случайный пуск ракеты. Замкнёт у них, как у нас замкнуло. Они даже не станут объявлять нам войну или ещё чего. Они потом будут долго извиняться.
