Абсолютные новички полностью

Сюз посмотрела на меня злым и обиженным взглядом.

— Хенли, — сказала она, — возможно, и извращенец, но у него есть особенность, оригинальность.

— Конечно, у него есть это! — закричал я. — О, конечно, у него с этим все в порядке!

Она сделала паузу.

— Наш брак, — продолжила она, — будет бесполым.

— Еще бы! — проорал я.

Я свирепо уставился на нее, подыскивая убийственную фразу.

— И что скажет Мисс Хенли, — вновь закричал я, — когда тысячи Пиков, громко топая, придут в его особенную брачную спальню?

Она улыбнулась с сожалением и не сказала ни слова. Я мог бы ударить ее.

— Я не врубаюсь в это, Сюз, — стонал я. — Ты же секретарь, ты ведь не шикарная модель. Почему он хочет иметь в качестве своего главного женского алиби тебя?

— Я думаю, он восхищается мной.

Я сердито посмотрел на нее.

— Ты женишься ради бабок, — воскликнул я. — С Пиками ты была просто шлюшкой, теперь ты будешь настоящей блядью.

Она приблизила свое решительное, упрямое лицо к моему.

— Я женюсь для оригинальности, — ответила она, — а этого ты никогда не смог бы мне дать.

— Нет, этого бы точно не смог, — сказал я очень язвительно.

Я встал из-за стола, сделав вид, что хочу поставить пластинку, застегнул свои три пуговицы, и к счастью, наткнулся на Эллу. Ее голос мог успокоить даже вулкан. Я подошел к двери лишь на миг, и действительно, жара начинала пропитывать воздух и ударять тебя.

— Лето не может так продолжаться, — сказал мужик за Гаджой, вытирая свою потную бровь потной рукой.

— О, конечно, может, папуля, — ответил я. — Оно может продолжаться до тех пор, пока календарь не скажет «стоп»!

— Нет…, — сказал мужик, подло уставившись на темную синеву этого сочного июньского неба.

— Оно может светить вечно, — прошипел я ему, наклонившись и попав в пар от его Гаджи. Потом я развернулся и пошел обратно, чтобы обсудить дела с Сюз.

— Расскажи мне об этом клиенте, — сказал я ей, присаживаясь. — Скажи мне, кто, когда и даже, если тебе известно, почему.

Сюз была со мной довольно мила, ибо уже пронзила мои легкие своей маленькойстрелкой.

— Он дипломат, — ответила она, — или, по крайней мере, так говорит. Он представляет какую-нибудь страну?

— Не совсем так, нет, он приехал сюда на какую-то конференцию, так она мне сказала.

— Кто она?

— Его женщина, которая пришла с ним к Хенли покупать платья.

Я уставился на Сюзетт.

— Пожалуйста, ответь мне на вопрос, который давно меня гложет. Как ты говоришь им об этом?

— О чем?

— О том, что ты мой агент.

Сюз улыбнулась.

— О, это довольно легко. Иногда, конечно, они знаю обо мне, я хочу сказать, по рекомендации других клиентов. А если не знают, я их подготавливаю и показываю кое-что из своей коллекции снимков.

— Так вот запросто?

— Да.

— А Хенли, он знает?

— Я никогда не делаю этого, когда он рядом, — сказала Сюз, — но подозреваю, что он знает.

— Понятно, — сказал я, не обрадовавшись этому. — Понятно. А как быть с этим дипломатом? Как мне зафиксировать сделку?

— Разреши?, — было, ответом Сюз, причиной этому служило то, что я сжал ее колено своими. Я отпустил ее и спросил: "Ну, так как? "

Она открыла свою сумочку и дала мне бумажный квадрат, на котором было написано:

Адрес был отпечатан, но имя вписали от руки.

— О, сказал я, вертя эту штуку пальцами. — У тебя есть хоть малейшее представление о том, какие снимки ему нужны?

— Я не вдавалась в подробности.

— Не издевайся, Сюз. Ты ведь получаешь 25 процентов, не так ли?

— А ты не можешь дать мне немного авансом?

— Нет. Только не раздражайся.

— Ну, тогда ладно.

Я поднялся, чтобы уйти. Она последовала моему примеру довольно медленно.

— Я пойду искать этого персонажа, — сказал я. — Проводить тебя до магазина?

— Лучше не надо, — ответила она. — Нам не разрешается приводить ухажеров к зданию.

— Но я больше не твой ухажер.

— Нет, — сказала Сюзетт. Она быстро поцеловала меня в губы и побежала. Потом остановилась и скрылась из виду, идя медленным шагом.

Поиски М-ра Микки П. я начал в Белгравии.

И я должен сказать, что я тащусь от Белгравии: не от того, чего тащатся папики, живущие здесь, и что они называют головокружительной вершиной бешеных извращений. Я вижу Белгравию, как Старый Английский Продукт, такой, как Смена Стражи или Савильские костюмы для гребли на лодках, или сыр Стилтон в больших коричневых китайских банках, и все те вещи, которые рекламируют в журнале Esquire, чтобы заставить американцев посетить красочную Великобританию. Я хочу сказать, что в Белгравии есть ящики с цветами, и навесы над дверьми, и фасады домов окрашеныразличными оттенками кремового цвета. Великолепная жизнь среди красных и зеленых просторных площадей за окном, мяуканья и машин дипломатов, и все доставляют к дверям, и маленькие ресторанчики, где педиковатые создания в обтягивающих хлопковых брюках спортивного покроя подают авокадо за пять фунтов.