–Та вот, значит… Как я уже сказал, помимо гибели нашего коллеги мы имеем дело еще и с мародерством. У меня есть все основания полагать, что с руки погибшего Петерсона кто-то из членов экспедиции снял перстень с «зеленой нетленницей». Более того, я не исключаю, что кольцо могло стать причиной … умышленного убийства Пэра Петерсона…
– Да вы что, ребята?! Это же всю нашу команду под корень… Дело всей нашей жизни…, – все последствия озвученных обвинений первым осознал Николай Филиппов. – Кузьмич!? Что он несет? Хоть ты уйми этого «Пинкертона» … – ученый крепко прижал ладонь к левой грудине и медленно откинулся на спинку стула.
– Галина, дай Николаю Ивановичу таблетку нитроглицерина. Сейчас нам всем еще веселей станет, – на центр камбуза прошел Федорчук. – Дала? Ну, так слушайте, что мне сейчас Москва радировала: «в срочном порядке…» так, не это… Ага: «… провести осмотр личных вещей Пера Петерсона. В походной сумке должны находиться инкрустированный драгоценными камнями кинжал, представляющий историческую ценность. На шейной цепочке – ключ от спецконтейнера. Раритетное оружие и ключ изъять. Хранить в сейфе до прибытия датского консула и следователя. Контейнер взять под охрану, организовав рядом с ним постоянный пост охраны».
– Что вы хотите этим сказать, Александр Кузьмич? – растерянно поинтересовался Филиппов.
– Я хочу напомнить, что у трактора Петерсон лежал, как вы все помните, без своего рюкзака. В палатке ранца тоже никто не находил. Правда, Галина Васильевна?
– Да… никаких сумок и рюкзаков я в его «хатке» не видела… – растеряно побожилась повариха, прибиравшая палатку датчанина к ожидающемуся прилету столичных следователей.
– На теле ключа тоже не было. Я правильно говорю, Деев?
– Совершенно верно: ни кольца, ни ключа, – подтвердил врач.
– Ну, вот, товарищи… Я вас еще раз категорически поздравляю с новым, так сказать, «счастьем»: кроме гибели иностранного гражданина, и кражи его личных вещей, мы имеем вдобавок похищение ценного исторического артефакта и ключа от загадочного спецкойненера. Что в нем, я лично не знаю. Но храниться, судя по тону телеграммы, в нем что-то очень ценное, – огорошил всех Федорчук.
– Все. Это – конец… – Филиппов обреченно опустил голову на стол и с силой обхватил ее крепкими руками.
– И еще чуть-чуть красок в палитру нашей арктической трагедии. Как оказалось, наш Пэр Петерсон рыцарь какого-то древнего ордена и чуть ли не родственник самой датской королевы. Понимаете, какой оборот получает наш «несчастный случай»? Улавливаете градус настроения? – вопросительно подытожил свой спич Федорчук.
– Катастрофа… – Филиппов, бледный как парафиновая свеча, медленно выпрямился и отрешенно обвел взглядом полярников. – Хана всему…
– Стоп! Стоп! – взял вновь слово Агатин. – Без паники! Еще не все потеряно…
На сыщика посмотрели, как на полоумного.
– Я призываю виновника или виновников этих краж сдать все незаконно присвоенные вещи и спасти честь экспедиции. Даю слово, это «происшествие» останется между нами. Никаких объяснительных, протоколов и тому подобного…
– Клянусь, просто спишу на «берег» и все, – обнадеженно обратился к собравшимся Николай Филиппов.
– Обещаю: я тоже никаких репрессивных действий предпринимать не буду, – дал свои гарантии Федорчук.
Ответом на призывы к совести стала очередная безмолвная пауза.
А потом встал Герман Канев и сказал:
– Кольцо и ножик у меня …
– Ах, ты сука! – выругался радист…
– …Не сдержался я, братцы, простите… Деду хотел памятник справить…, – тракторист умоляюще обвел взглядом столовую и разрыдался.
После признания Германа в столовой едва не случилась драка. Радист бросился к трактористу, чтобы набить морду. Женская половина, ведомая поварихой Галиной, туту же вступились за мародера-неудачника и пыталась оправдать его «минутную» слабость бедным сиротливым детством, прошедшим под опекой единственного пожилого родственника.
Агатин, Филиппов и Федорчук вмешиваться не стали. Они отошли к дверям камбуза, обменялись короткими фразами, и пришли к выводу, что еще какое-то время жители Ледовой базы должны оставаться в столовой, а их «боевая тройка» отправится на осмотр палаток и поиск похищенных вещей.
Генрих предложил взять с собой еще и Канева. Во-первых, логично начинать обыск с палатки трактористов. И уж лучше сразу получить от горе-воришки кольцо и кинжал, чем самим рыться в его пожитках. А во-вторых, бульдозериста в любом случае надо изолировать от разгоряченной толпы.
Старшей на камбузе оставили завпищеблоком Галину Семутенко, а для пущей гарантии еще и закрыли двери с внешней стороны на штатный навесной замок.
… В палатке трактористов царил беспорядок. Авральные подъемы по непогоде, ежедневное обслуживание дизельной техникой, да и сами привычки редко живших нормальным бытом мужчин, обусловили полный кавардак в их жилище.
Украденные перстень и кинжал Герман хранил в старом ящике ЗИПа. Обернутые в промасленную ветошь, они лежали под тяжелыми ключами, отвертками, гайками и болтами.
