Спустя около получаса они все были уже на месте. Перед ними в серой полумгле лежит заснеженная долина реки Адвентдален. За спиной видны отсветы электрических огней. Там Лонгйир, дивный городок, похожий на сказочную декорацию. Впереди и по сторонам тоже кое-где мерцают огоньки. На берегах фьорда расположены щитовые или бревенчатые домики, а также капитальные строения. В большинстве своем эти постройки используются норгами в качестве дач или даже «загородных резиденций».
– Светлана, а ты почему сама-то без оружия? – спохватилась Мэрит. – Где твой карабин?
– Мое ружье там, где я его оставила в прошлом году – в Баренцбурге. – Ильина отцепила крепление саней от грузового крюка снегохода. – У меня есть вот это… – Она похлопала по чехлу, закрепленному на ремне, который перепоясывал ее ладную, упакованную в изотермик и горнолыжный трехцветный костюм фигурку. – Ракетницы с меня достаточно.
– Мы с Ларсом, когда кружили вокруг Нордфьорда, видели много следов. И самих самцов тоже наблюдали… Их много в этом году. И они вернулись раньше, чем обычно. Я даже возле своей дачи видела свежие следы…
– Ну, до весеннего гона еще есть время. Ты ведь, подруга, и сама без карабина передвигаешься?
– У меня с медведями договор, – Ругстад улыбнулась. – Вроде пакта о ненападении.
– Сама знаешь, Мэрит, каждый лишний килограмм груза на трассе ой как чувствуется… А карабин есть у ребят, – Ильина кивнула в сторону двух мужчин, которые, впрягшись в сани, уже готовы были тронуться, торя лыжню по нетронутому в этом месте плотному, слежавшемуся за зиму снегу. – Ну что, подруга? Давай будем прощаться. Спасибо вам… тебе и Ларсу! И не скучай тут без меня. Не впадай в депрессуху. Все будет хорошо!
Они обнялись, потерлись носами. Затем Ильина обняла норвежского великана, которому она едва доставала до плеча, и пошла догонять чуть ушедших вперед мужчин.
Некоторое время норвежцы оставались на месте, наблюдая за тем, как двое русских «диких туристов» и пристроившаяся за ними девушка удаляются вдоль скованной ледовым панцирем долины реки, которая выведет их к северо-восточному мысу фьорда. Ильина, шедшая налегке, даже без рюкзака за плечами – кто-то из мужчин тянет «цугом» сразу двое саней, свои и проводника, – остановилась на короткое мгновение. И на прощание помахала рукой тем, чьи фигурки теперь смутно угадывались на фоне заснеженного берега.
Ругстад вспомнила, что она хотела поговорить с Ильиной о кое-каких важных вещах. Вот хотя бы о том самом странном следе от снегохода, который они с Ларсом видели в каньоне в районе Нордфьорда, где они нашли останки одного из русских и убитого медведя. Или про их отношения с Андреасом, о том, что ее саму беспокоит и смущает. Но этот разговор придется отложить до следующего раза, до возвращения Ильиной из похода.
– Кажется, мы не одни их провожаем, – сказал Ларс. – Посмотри, Мэрит! На другом берегу… видишь их?
Ругстад повернула голову в том направлении, в котором указывала рука Торенсена. Метрах в двухстах от них, на другой стороне долины, по нетронутому снегу катили двое саней. Ей показалось, что передние сани светлого – или серебристого окраса… как у одного из ее знакомых. Но она не смогла в точности разглядеть, кто именно находится за рулем этих «Поларисов». Оба снегохода, описав полукруг, съехали на лед и вскоре пропали из видимости.
– Славные ребята, эти русские, – сказал Ларс, забираясь на сиденье своего снегохода. – Мэрит, какие у тебя планы?
– Возвращаемся обратно в Лонгйир, – сказала Ругстад. – Знаешь, я им завидую. И Светлана тоже – вот молодец! Раз – собралась и вперед! Без тени сомнения. И теперь на целую неделю обеспечила себя интересными впечатлениями…
Утром, около девяти, со стороны Гренфьорда послышался приближающийся гул вертолетных винтов. Опытный пилот Eurocopter Ecureuil AS 350B3 прекрасно знал свое дело. Крылатая машина, оставив под собой заснеженный угольный причал и красный продолговатый бокс пакгауза, аккуратно и очень точно приземлилась на небольшой площадке у одного из кирпичных четырехэтажных зданий в центре поселка.
