Корабль механоформ, на борту которого началась цепная реакция техногенных катастроф, вызванных многочисленными повреждениями от сотен ракетных попаданий и взрыва плазмоидов десантных механизмов, начал расстыковываться, разделяясь на одиннадцать сегментов (двенадцатый остался вместе с ремонтной платформой дрейфовать в десятке световых лет от точки всплытия базового корабля).
Инга в последнем усилии просканировала пространство, окончательно убедившись — точка выхода инопланетного корабля выбрана случайно, гиперпереход спровоцирован критическими неполадками.
Сознание гасло.
Сколько нервных клеток сгорело в организме во время боя, не бралась подсчитать даже система поддержания жизни.
Секундный провал в беспамятство, затем короткое прояснение рассудка.
Больше она ничего не помнила.
Свет.
Нестерпимый, яркий свет.
Инга заставила себя не реагировать. Она слишком устала. Поддаваться сейчас эмоциям — только зря трепать нервы.
Вопреки ожиданию, открывшаяся капсула пилот-ложемента не спешила принимать вертикальное положение.
Забрало гермошлема бесшумно скользнуло вверх.
Только сейчас Инга почувствовала, что
Бородатое лицо заслонило источник назойливого света.
— Инга, как себя чувствуешь?
— Отвратительно, — едва шевельнув губами, ответила она.
— Еще бы. — Войцлав взглянул на данные, считанные кибстеком [24]. — Ты потеряла семь килограммов веса…
— Помоги встать, — произнесла Инга.
— Извини, не сейчас. Ты опять игнорировала процедуру обновления данных. Почему мне каждый раз приходится напоминать об элементарных вещах?
— Ты штатный техник эскадрильи. Тебе положено.
— Лейтенант Долматова! — Войцлав вспылил. Наверно не понимал, чем рискует, повышая голос на боевого мнемоника. Либо сделал это намерено, ожидая реакции. — Обновлять данные личного логра
— Войцлав, не ори. — Голос Инги стал ледяным, ей было досадно, что чувство хрустальной безмятежности так грубо нарушено. — Я не знаю, почему логр автоматически не обновляет данные. И сейчас мне плевать на все штатные процедуры! — Она хотела что-то добавить, но ситуация внезапно разрешилась: на уровне открытых сегментов обшивки «Стилетто» появился галакткапитан Иноземцев.
— В чем дело?!
— Саша, у меня опять не обновились данные в логре, — едва шевельнув губами, прошептала Инга.
— Войцлав, ты что рехнулся? Почему Инга до сих пор в скафандре? Срочно — бригаду медиков в ангар! Оказать первую необходимую помощь — и на отдых! Еще одна такая выходка с пилотом — я тебя лично… — Иноземцев не договорил, но казалось, что старший техник эскадрильи сейчас элементарно получит в морду.
Он даже не попытался что-то возразить, лишь побледнел в ожидании удара, но Иноземцев вовремя овладел собой.
— Инга, сейчас тебе помогут. Отчитаешься позже, когда придешь в себя. — Александр обернулся, — А ты, — он уничтожающе посмотрел на Войцлава, — чтобы через пятнадцать минут у меня был полный отчет по состоянию «Стилетто» и все записи бортовых подсистем. Работай!
Каждый миг нашей жизни неповторим.
Уходят секунды, дни, месяцы, годы, и с возрастом начинаешь понимать удручающую необратимость времени.
Не потому ли многие существа во Вселенной искали бессмертия?
Фобия прошлого? Отпечаток трагического знакомства с личной виртуальной вселенной, где она, благодаря особенностям логрианского устройства узнала правду о своем рождении?
Сейчас, готовясь войти в пространство личной виртуальной Вселенной, она вдруг вспомнила разговор с Сашей Иноземцевым.
— Не люблю процедуру обновления данных, — как-то признался он.
