«Раптор» маневрировал, смена векторов ускорения происходила столь часто и быстро, что подсистемы не успевали компенсировать мгновенно возникающие перегрузки.
Инга едва не потеряла равновесие при очередной коррекции курса. Ухватившись за специальный поручень, она остановилась, посылая мысленный запрос в бортовую сеть.
В следующий миг серия мягких ритмичных толчков засвидетельствовала работу электромагнитных гаусс-орудий фрегата, и тут же новая перегрузка обозначила смену курса.
Не смотря на все предпринятые адмиралом меры, атака противника началась внезапно.
Мнемоники дежурной смены, осуществлявшие мониторинг линий напряженности гиперсферы, за минуту до начала боя зафиксировали незначительные возмущения горизонталей первого энергоуровня [41]. Исходя из опыта гиперсферной навигации, следовало предположить, что в аномалии движутся небольшие материальные объекты с низкой энерговооруженностью, однако человеку свойственно сомневаться, и потому старший офицер смены все же подал сигнал боевой тревоги.
Автоматические подсистемы кораблей отреагировали немедленно, дежурные звенья «Стилетто» стартовали за несколько мгновений до начала событий; как только отработали электромагнитные катапульты, фрегаты и крейсер задействовали противоплазменые щиты, одновременно начиная боевое маневрирование.
Через пару секунд сканирующие комплексы эскадры зафиксировали двенадцать вспышек гиперпространственных переходов. Техногенные объекты чуждой расы покинули аномалию, двигаясь в режиме дрейфа, но их слабые сигнатуры, едва не обманувшие мнемоников, почти неразличимые на фоне космических излучений, вдруг начали стремительно разгораться, демонстрируя одновременное включение множества бортовых подсистем.
На боевом мостике «Воргейза» царила напряженная тишина. Все доклады и команды транслировались в мнемоническом диапазоне связи, получение информации и реакция на нее происходили со скоростью мысли…
Адмирал Мищенко, принимая доклады, успел при помощи сервов облачиться в тяжелый боевой скафандр.
Как он и предполагал, силы были неравны, а удар внезапен. Лишь благодаря бдительности мнемоников дежурные эскадрильи «Стилетто» успели стартовать и закрыться излучением фантом-генераторов. На гиперсферных частотах был отправлен краткий отчет в штаб флота, но до подхода групп немедленного реагирования эскадре предстояло принять бой и продержаться, как минимум, тридцать минут.
Корабли противника, проигнорировав автоматически транслируемую «программу контакта» [42], первыми продемонстрировали свои намерения.
Их строй, образующий дугу при выходе из гиперсферы, нарушился: пять базовых кораблей механоформ погасили инерцию дрейфа, отставая, будто проваливаясь назад, и тут же мнемонический доклад подтвердил интуитивную догадку адмирала:
Сергей Дмитриевич, сохраняя внешнее спокойствие, почувствовал, как предательский холодок скользнул в груди. Теперь стало ясно, что действия механоформ, предпринятые для блокады системы Алексии, — не случайная поломка в системах гиперпривода их базового корабля, а отработанный боевой прием. Считывая данные сигнатур, адмирал пришел к мгновенному выводу: даже у «Воргейза» едва ли хватит мощности бортового гипердрайва для преодоления низкочастотного поля и прорыва в аномалию, у фрегатов же вообще нет никаких шансов на экстренный гиперпереход.
