— Да, сэр, — со страхом в глазах отвечает полковнику Пенни.
— Отлично, сержант Войз, просто замечательно.
Пенни многого не понимает.
Авель МакФаллоу — не тот, кто им нужен.
Но приказы на то и приказы, чтобы выполнять их. Беспрекословно выполнять.
Отчет должен быть готов через час. У Пенни не так много времени.
Как и у всех остальных.
Он уже близко.
— Привет, я – Пенни.
Авель встал позже обычного, и именно стук этой особы заставил его встать вообще. Он не ходил на работу уже третий день. Голову покалывало, впрочем она теперь болела постоянно. Авель начинал к этому привыкать.
Лицо девушки было ему знакомым. Возможно, он виделся с ней в прошлой жизни, еще до того, как столкнулся с тем толстым парнем. Тогда все было иначе. Жизнь тогда была – пустой и беззаботной, яркой и такой, какой он хотел. А теперь за ним следили, он был уверен.
Доротея уехала с утра в магазин и так и не вернулась. Они не так часто общались, из чего Авель сделал вывод, что Доротея за ним не следит. Для тайного агента она была слишком апатична, неинтересна и непривлекательна. У нее были планы на будущую жизнь, она с головой была погружена в себя и свое творчество.
Авель был ей неинтересен. Она просто жила рядом с ним.
— Привет. Что-то не так? – попробовал выдавить из себя улыбку Авель.
— Да, Авель. Мне придется тебе кое-что сказать.
И с этим словами Пенни ударила Авеля по лицу. От неожиданности он упал.
Авель не был крупным парнем, не брал по вечерам уроки бокса, но на улицах он защищался, как мог. Постоянные насмешки в свое время лишь закалили его, и он, как умел, противостоял своим обидчикам.
Но не в это субботнее утро.
Из разбитой брови текла кровь, заливая Авелю глаза. Он пытался встать, но все происходило так быстро, что он не успевал опомниться.
Пенни переступила через порог, прикрыла дверь и с размаху пнула Авеля в грудь. Начав движение от земли навстречу противнику, Авель не ожидал такого удара.
Только свист – и он пролетает три метра, бесформенной грудой падая на ковер прихожей. По пути он задевает головой угол столика. Черные круги перед глазами заволакивают потолок его дома в викторианском стиле.
«Я н–не готов» — яркой вспышкой затихает в горячечном мозгу мысль Авеля.
Пенни закрывает дверь на замок.
***
Авель приходит в себя со связанными руками, ловко примотанными к барной стойке на кухне. Голова его болит, запекшаяся кровь неприятно давит на пульсирующую огнем бровь. Руки примотаны прочно, возможности оторвать их — нет.
Авель делает попытку.
Удар чем-то твердым по спине прерывает его попытку к бегству. Бегству из собственной кухни.
Его кухни.
От неожиданности Авель взвизгивает. Он кричит невидимому противнику:
— Хватит, хватит!
Голос сзади спрашивает:
— Ты готов слушать, Авель?
«Этот голос. Ее голос. Пенни, или как ее там зовут. Голос этой суки» — отчаянно пытаясь запрокинуть голову, соображает Авель.
— Послушай, ты, — начинает он. – Если ты сейчас же меня не развяжешь, то …
-…То что, Авель? – с насмешкой перебивает незнакомка. – Я могу убить тебя. Убить. Сделать то, что ты сделал с бедным парнем.
По спине, еще недавно горевшей огнем, пробегает холодок. Она знает.
Непонятно откуда, но знает.
Она знает все.
— Что тебе тогда нужно? – не переставая вертеть головой, хрипит Авель.
— Чтобы ты рассказал мне кое-что. – просто отвечает Пенни.
Она медленно начинает идти. Авель слышит каждый ее шаг, эхом отдающийся на кафельной плитке своей кухни. Он видит перед собой девушку. Наверное, впервые видит ее настоящей.
Она невысока, примерно около пяти с половиной фунтов, одета в простенькие спортивные штаны, футболку, на голове сидит кепка. Светлые волосы забраны в хвост, на лице – широкие солнцезащитные очки, часы – водонепроницаемые, которые идеально подходят для занятий спортом.
А потом она снимает очки.
Этот взгляд, полный ненависти, Авель долго еще будет вспоминать своими удлинившимися ночами. Этот взгляд он позже попробует описать Доротее, как идею для нового шедевра своей чудаковатой соседки.
Этот взгляд – сильнее взгляда Джоконды. Он сквозит первобытной ненавистью. Все человеческие жертвы отражаются в уничижающем свете этих бледно–серых глаз.
Эти глаза – личная Хиросима Авеля.
Свои Помпеи. Сожженный Содом и проклятая Гоморра.
Пенни цедит сквозь сжатые зубы:
— Я слежу за тобой, Авель МакФаллоу.
Руки все так же связаны, веревки все так же натирают кожу, бровь болит, на груди остался отпечаток тяжелого кроссовка.
Но тем не менее Авелю становится легче.
Он был прав. За ним кто-то следил.
— Зачем? – шепчет изумленный Авель.
— Мне приказали. Тобой заинтересован Главный.
Авель ничего не понимает. Кто такой этот Главный? Почему за ним следили, и по какому праву? Но он не решается говорить что-то этой женщине. Пока не готов.
— Ты, наверное, ничего не понимаешь, — продолжает Пенни. – Так все и задумывалось. Мы нашли тебя 27 июля, именно с того дня и началась слежка. Если бы ты был немного повнимательнее, то ты бы обратил внимание на черный фургон, стоящий на другой стороне дороги уже почти неделю.
