Игорь криво улыбнулся. Чем поможет? Расскажет, как мертвец рисует и отправляет письма Анне? Но делать нечего, раз уж все равно здесь, то поговорит и с психологом. Чем черт не шутит, а вдруг она и есть тот психопат, который рассылает письма своих подопечных жертвам?
А потом нужно будет поговорить с Дианой. И Вероникой. Одно дело — отправить его посмотреть свежим взглядом, и совсем другое — зря терять время.
Он снова прошел унылым коридором в сопровождении того же санитара, хоть бы имя его спросить, а то не по себе как-то. Санитар открывал пластиковой картой одну за другой двери, и Игорь наконец почувствовал, что находится в судебно-психиатрическом отделении. Даже расслабился.
Санитар постучал в кабинет психолога и посторонился. Странно вообще, зачем им тут психолог? Разве не психиатры тут всем заправляют?
— Игорь Валерьевич? Владислав Тимофеевич предупредил меня, что вы зайдете, я приготовила историю болезни Коли, — с улыбкой произнесла Алина Сергеевна.
Ее красивому лицу очень шла улыбка, и Игорь был уверен, что ей не стоит особых усилий так выглядеть. Он не мог толком объяснить, почему она казалась такой обаятельной, но на роль модели она подходила гораздо больше, чем та же Ангелина.
— Вам не страшно работать с маньяками, вы такая… — Игорь запнулся и про себя чуть не выругался, да что с ним такое? Расслабился совсем. Меньше надо смотреть кино, где в психиатрических больницах работают сплошь угрюмые врачи и санитары под два метра ростом.
Впрочем, Алина Сергеевна не обиделась.
— Я же психолог, — улыбнулась она. — С буйными не работаю. А те, кто способен поговорить, не настолько опасны. Физическая сила тут не нужна.
Игорь мог бы с ней поспорить, но не стал.
— Я хотел бы взглянуть на его историю болезни, — вздохнул он, садясь на стул напротив и беря папку. — Как, говорите, Рассохин умер? Сердце?
— Да, — подтвердила Халиман и вздохнула. — В анамнезе все указано, он несколько раз пытался покончить с собой, пил таблетки, резал вены и однажды пытался вколоть себе в вены воздух. Сердце и без того не очень здоровое, от таких фокусов с организмом совсем износилось. УЗИ тут может не помочь, понимаете? А делать больным дорогие процедуры для профилактики мы не можем.
Она что-то еще говорила, сетуя на то, что люди умирают даже в больницах и как тяжело расставаться с идущими на поправку пациентами, когда психическое восстановление сталкивается с препятствием в виде проблем со здоровьем тела, но Игорь не слушал ее. Он смотрел на рисунки — в папке их лежала целая пачка.
Точно такой же рисунок ему показывала Анна: пятна крови, разрезанный живот и тщательно прорисованная матка, отброшенная в угол листа.
Когда зазвенел домофон, Аня вздрогнула, как от удара током. Кто мог прийти к ней днем? Никто не знал, что она дома. После вчерашней встречи со следователем Аня поняла, что не может больше сидеть на работе, и отпросилась к врачу. Что она наплела терапевту, она помнила плохо, но в результате получила больничный до конца недели. Хотелось верить, что она действительно смогла его убедить, да и выглядит она нелучшим образом. И вот звонок.
Ваха сейчас работает, да и про свой внеплановый отдых Аня решила ему не говорить. Ей хотелось побыть одной.
Звонок повторился. Аня осторожно поднялась с кресла и пригибаясь, словно и на девятом этаже ее можно было разглядеть с улицы, скользнула в прихожую и глянула на экранчик домофона. Кира Михайловна рассказывала, что, когда устанавливали этот умный домофон с видеонаблюдением, многие соседи были против. Самой же соседке нравилось постоянно смотреть выведенный на телевизор специальный канал для наблюдения в реальном времени, а не только в те моменты, когда по домофону звонили ей. Аня радовалась не меньше, но совсем по другим причинам.
Вот и сейчас она с облегчением выдохнула, увидев на экране сосредоточенное лицо молодого следователя. Это точно был он, и он пришел один. Аня нажала кнопку.
Скоро зашумел лифт и постучали в дверь, которую Аня тотчас распахнула. Понятливый следователь быстро оглянулся на безмолвную дверь Киры Михайловны и бесшумно шагнул в прихожую. И лишь после того, как Аня закрыла дверь, наконец позволил себе открыть рот:
— Добрый день, Анна Максимовна.
— Добрый. — Аня попыталась улыбнуться, но вместо этого лишь кивнула на тапочки. Она прошла на кухню и поставила кофейник, пообещав себе, что сегодня они не будут торчать на кухне и пить кофе литрами. — Проходите в комнату!
Когда она вошла в комнату с двумя чашечками, то обнаружила, что следователь не рискнул сесть в ее кресло, где остался плед, но и табуретка его тоже не прельстила. Как и многие люди, оказавшись в чужой квартире, он стоял рядом с полками и разглядывал расположенные там безделушки и книги. Руки при этом держал за спиной, словно не слишком доверял себе и боялся чего-то коснуться. Аня невольно улыбнулась своим мыслям и поставила чашки на столик.
От негромкого звука, с которым чашечки коснулись гладкой поверхности, следователь резко обернулся.
