Отряхнувшись, я перевела дух и повернула обратно. От молний перед глазами мерцали блики, и начинало чудиться, что это призраки заблудившихся здесь разумных пришли посмотреть на будущего мертвеца. Что-то хрустело под ногами, но я боялась запустить молнию, воображая, что это кости.
— Нет, — шептала я. — Нельзя останавливаться, нужно идти. Вперед, назад, все равно куда!
Тупик, поворот, назад, четыре проема, в одном ещё развилка, и снова тупики, завалы, тупики, развилки.
Я прижалась к стене и соскользнула на пол, чувствуя, что силы оставляют меня.
Какое-то время я сидела на каменном полу и тихо плакала, когда внезапно до ушей долетел звук. То ли по песку проползла змея, то ли кто-то шел сюда. Я резко вскочила, смахивая слезы. Даже если это воншесс, демоны с ними, я найду способ удрать, лишь бы только выбраться из этого склепа.
Шаги… Это точно были шаги!
Моя молния пролетела вперед по коридору, но никого не нашла. Но шаги! Я же слышала их.
Неужели… галлюцинации?
Я бросилась вперед, ударилась плечом об стену, свернула в очередной коридор и наугад швырнула молнию. Вопреки моим ожиданиям, та не полетела дальше поворота, она рассыпалась на тысячу искр от сильного, профессионального блока.
— Антея, как… искрометно.
Я сорвалась с места, понеслась вперед, на голос, как сумасшедшая. Тьма царила вокруг, но этот голос я не могла спутать ни с одним другим.
Едва не свалив его с ног, я повисла на нем, рыдая, как маленький ребенок — истерично, громко, надрывно
Поначалу он просто стоял, раскинув руки, а потом обнял меня, крепко прижав к себе.
— Пожалуйста, только не бросай… Не бросай меня одну, — повторяла я, всхлипывая. — Я сойду с ума… сойду с ума…
— Тише, — Арельсар погладил меня по спине. — Теперь я тебя не оставлю.
Не знаю, от чего меня мутило больше — от качки, от запаха рыбы или от неимоверной духоты, но чувствовала я себя отвратительно. Судно с красивым именем "Энейри" представляло собой фиттилов и предназначалось для ловли морского паука фитти — премерзкого создания с маленькой башкой, круглым пузом и восьмью тонкими кривыми ногами, питавшегося исключительно вонючей рыбкой махуаху. Блестящая желтая рыбешка после смерти выделяла пахучую слизь, привлекающую фитти, паук бежал по дну на запах трупа и утаскивал рыбку к себе в нору. Рыболовы, или, наверное, пауколовы, использовали махуаху как приманку, загружая её в клетки-ловушки, которые затем опускались в предполагаемых местах гнездования фитти. Естественно, чтобы привлечь паука рыбка должна была сдохнуть и провонять. Так вот, махуаху, ещё живую и пахнущую, как любая другая рыба, загружали в ловушки, развешивали по бортам судна и ждали, пока рыбка помрет и изойдет слизью. Зрелище не для слабонервных, надо сказать, а учитывая мое общее состояние после каникул у верховной воншесс, яда змей и бегства по дворфийскому лабиринту, стоило мне только почувствовать запахи махуаху, как я едва не свалилась в обморок.
Из-за неимоверной жары (даже дышать в таком пекле было больно) рыбаки надевали специальные защитные костюмы, а лица закрывали масками, напоминавшими обычные респираторы, только с двумя трубками, идущими от фильтра к маленьким фляжкам, закрепленным на шее. Что уж рыбаки заливали во фляжки, я не знала, но предполагала, что точно не обычную воду.
Притом, что команда состояла только из пяти кевтов, для пассажиров места не имелось, поэтому нас разместили в наспех прибранной кладовой, постелив матрасы поверх ящиков с провиантом.
И теперь я лежала на койке в тесной подсобке, в изголовье стучали друг о друга какие-то металлические прутья, ноги упирались в пустые баки из-под пресной воды, а напротив меня спал, похрапывая, Арельсар.
Капитан судна, огромный бородатый кевт, предусмотрительно вручил мне пустое ведро.
— Я бы посоветовал тебе подышать свежим воздухом, — пробасил он, наблюдая за тем, как я зеленею. — Но свежего воздуха у нас нет. Вот тебе ведро, не стесняйся!
Я стеснялась и терпела. Арельсар дал таблетки от морской болезни, но для начала их следовало проглотить, а в этом и заключалась главная проблема.
Харису повезло больше — ему не от кого было скрываться, и он вместе с дворфом из ордена улетел на Прэн в тот же вечер, как Арельсар вытащил меня из лабиринта.
Кевт ни словом не обмолвился о плане побега, сказав лишь только, что в храме усилили охрану, но его агентам ничего не угрожает.
Хотелось многое узнать, но в тот момент я не просто не могла беседовать, у меня и рта открыть не получалось. Где-то наверху переругивались члены команды. Все они были кевтами, жившими в поселениях на Прэне. И все они прошли Первую индустриальную.
Арельсар, как будто почувствовав мой взгляд, открыл глаза, черные, как тьма лабиринта.
— Не спиться?
Я помотала головой.
— Что ж не воспользуешься полями?
Гребаная змея, я и забыла, что могу успешно хилить себя. Уже через несколько минут я провалилась в сон и проспала, по меньшей мере, часов четырнадцать.
— Эй, лентяйка, ты будешь ужинать?
— Буду, — я потянулась, зевая во весь рот.
