И Питер его послушался. Он всё ещё плакал, но прекратил попытки хватать воздух отчаянными рывками и не чувствовал больше нужды кричать или выть от горя. Он сделал несколько глубоких вдохов, почувствовав умиротворение и клонившую в сон усталость, и начал медленно заваливаться вперёд, ведь в комнате не было никого, кто мог его удержать, а тепло от фантомных объятий начало рассеиваться.
Когда будильник разбудил его в нормальное время – девять часов сна, может, не без перерыва, но однозначно девять, так что это всё равно победа – Питер открыл заплаканные глаза и наткнулся на Бэка в изножье своей кровати, наблюдавшего за ним. Питер инстинктивно отполз назад, ударившись затылком о стену во время попытки увеличить между ними расстояние и сесть прямо.
Бэк немного усмехнулся на это, но это был тот смех, который бы мог исходить от Неда, когда он делал что-то глупое.
– Эй, – произнёс он, и от него исходила та самая атмосфера дружелюбия, как в тот первый раз, когда он встретил человека, с кого можно брать пример. – Чувствуешь себя лучше?
Питер потёр затылок и проморгался в попытках отогнать остатки сна, и затем ответил:
– Да.
– Это видно, – говорит Сэм, и Питер снова возвращает к нему внимание с явным удивлением во взгляде. Сэм немного фыркает и одаривает Питера короткой, преисполненной заслуженного самодовольства улыбкой, но это самодовольство связано с личными успехами Питера, так что он не может её оспорить (не то чтобы ему хотелось). – Ты сидишь ровнее, – перечисляет он. – Ты кажешься более уверенным в себе, чем два дня назад. Ты не пытаешься закрыться, и ты не такой нервный. Ты выглядишь отдохнувшим. Ты ведь и сам это заметил, верно?
Его слова заставляют Питера улыбнуться.
– Я не знал, что это так очевидно.
– Это так, – говорит Сэм. – Тебе может казаться, что впереди ещё долгий путь, но не преуменьшай своих теперешних достижений.
Питер выпрямляется. Он не касается ступнями пола – не как Сэм – но вместо того, чтобы прижимать колени к груди, он упирается ими в подлокотник кресла, сидя на своих сложенных ногах. Его спина поблагодарит его за эту невероятно комфортную позу позже.
– Я хочу двигаться дальше, – говорит он.
– Отлично, – отвечает Сэм. – На чём бы ты хотел сосредоточиться теперь?
Питер вспоминает, как провёл последние два дня без Сэма. Первый день, будучи слишком на нервах, чтобы вернуться к чтению книги мистера Старка, он пошёл обратно в комнату и долго напряжённо смотрел на домашний телефон Роуди, после чего решил к нему не прикасаться. В одиночестве – но оглядываясь через плечо слишком часто, чтобы это было нормальным, пусть такое действие и казалось ему необходимым – он исследовал оставшиеся книги Роуди. Обнаружив, что настроения читать у него не было, он включил Нетфликс и посмотрел пару документалок о дикой природе, украдкой бросая взгляды за окно, на мир, в который он пока не был готов вернуться
Когда Роуди вернулся домой, Питер спросил, были ли у него какие-нибудь книги рецептов. Мол, Сэм сказал ему попробовать научиться готовить, и раз уж ему надо себя чем-то занять, то пусть это будет что-то полезное. Он мог бы приготовить им поесть на ужин. На завтрашний ужин, вернее.
Именно это заставило его проснуться в нормальное время после первого сна, а не валяться в кровати до середины дня, как ему хотелось – не полезно! напомнил он себе – и Питер провёл большую часть второго дня за готовкой. Он ни разу не оглядывался через плечо, не чувствовал чужого присутствия позади, и окончательным вердиктом стало то, что его стряпня была вполне себе съедобной.
Но всё же, ожидая, пока закипит вода, пока духовка сделает свою работу, он не переставал поглядывать на домашний телефон. Нарезал овощи – взгляд. Приправлял мясо – взгляд. Пытался держать голову чистой и преисполненной радостных мыслей, делая зарядку под мерное тиканье таймера – взгляд.
Так что Питер отвечает:
– Я боюсь звонить своей тёте.
Его передёргивает от этих слов, словно бы он сказал что-то не то. Но другие слова до сих пор комом стоят в горле, а ему надо сказать хоть что-нибудь, ведь он хочет двигаться вперёд и действительно скучает по тёте Мэй.
– Почему?
Питер нервно смеётся.
– Боже, так много причин, – отвечает он и замолкает.
Сэм ждёт пару секунд, после чего произносит:
– Выбери одну, с неё и начнём.
И Питер выбирает. Мысли роятся у него в голове – он тянется к ним и достаёт самую значительную, ту, которая раздражает сильнее всего, от которой он никак не может избавиться, сколько бы времени ни угрохал на самоанализ.
– Я не знаю, кто меня прослушивает, – говорит Питер.
– О чём ты? – спрашивает Сэм.
