«Он ушел из жизни молодым, полным сил и жизненной энергии человеком. Не дожив до своего тридцати четырехлетия каких-то шесть дней. Вместо того чтобы сидеть за праздничным столом и поздравлять именинника…, мы – родственники, близкие, коллеги по работе и соседи, стояли на кладбище перед гробом. В последний раз смотрели на его молодое лицо, скованное смертью. Лицо, на которое тихо падали и не таяли снежинки. И еще долго после похорон, да и сегодня тоже, мне не верится, что Алексея больше нет. Кажется…, скрипнет петлями дверь и квартиру заполнит его голос, полный радости и счастья: «Братан! Племяшки! Чего дядьку не встречаете?»».Автор повествует о жизни человека, разменявшего свою жизнь на бутылку. Сколько таких, кто споткнулся и пошел под откос. Есть взявшиеся за голову, вернувшиеся к нормальной жизни, но есть те, кто оставил ее навсегда.
Наше детство прошло в рыбацком поселке на берегу Охотского моря. Алексей с родителями приехал из Краснодарского края, а я и мои родители – с Крымского полуострова. Оказались родственниками – «седьмая вода на киселе». Но мы подружились с раннего детства, что называется на всю жизнь. Вместе бегали на речку. Ходили в одну группу детского садика. Убегали из него, гуляли по поселку, а вечером, вернувшись домой, родители наказывали нас и возвращали ночевать в садик. Летом катались на велосипедах, играли в «войнушку», катали машинки на веревочках и бегали, бегали, бегали. Зимой катались на санках и лыжах, прыгали в сугробы с высоких крыш, рыли тоннели, строили снеговиков.
Мы подросли и пошли в школу. Как оказалось, я был всего на годик старше Алешки, и поэтому в первый класс пошел первым. Это нам не помешало всегда быть вместе. Алексей убегал из садика и приходил ко мне в класс, а я иногда после школы ходил забирать его из садика. На летние каникулы родители нас отправили в пионерский лагерь «Чайка». Он находился километров за восемьдесят от Октябрьского, в местечке под названием Апача. Здесь было все: и самый настоящий лес, и речка с перекатами, порогами, со своими заводями и стоячей водой. Были сопки, уходящие вершинами за облака. Было по-летнему жаркое солнце, и мальчишки ходили в шортиках и маечках, а девочки – в легких платьицах.
Алешкино лицо покрывала россыпь конопушек, над которыми часто смеялись ребята. Он надувал губы и обижался. Заливаясь слезами от горькой обиды, бежал драться с теми, кто обзывал его «рыжим». Детей это только забавляло, и они снова и снова дразнили его: «Рыжий, рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой! А я дедушку не бил, а я дедушку любил!». Объединяясь, мы вместе нападали на обидчиков. Порой одерживали маленькие победы, а чаще получали свою порцию тумаков и синяков.
Детство! Казалось, оно вечно. Как мы стремились поскорее вырасти. Стать сильными и взрослыми. Хотели стать независимыми. Стремились в будущее. Мечтали и фантазировали. То мы были летчиками и моряками, а вот мы уже летели на ракете покорять все новые и новые вселенные. Каждый мечтал о чем-то недосягаемом и далеком, а Алексей уже лет с семи мечтал быть водителем. Крутить баранку, преодолевая сотни километров, днем и ночью, без сна и пищи, только чтобы вовремя доставить тот или иной груз. Он мечтал и о маленьких машинах, и о самых больших.
Его лицо озарялось самой счастливой улыбкой, когда кто-то из водителей позволял ему посидеть в кабинке и покрутить руль. Его восхищению не было предела, когда Леша управлял машиной, сидя на коленках шофера. Он был по-детски горд. Бегал по поселку и всем рассказывал о своих достижениях.
Не имея большой тяги к учебе, начальную школу Алексей постигал только на «хорошо» и «отлично». Наверное, благодаря настойчивости и терпению родителей. Иногда его папе приходилось прибегать к помощи ремня. Сказать честно, всем мальчишкам в поселке доставалось от родителей. На то оно и детство, хотя.… Наверное, действовал лозунг: «Только через собственную боль, можно познать и сострадать чужой боли!». Да! Драли нас как Сидровых коз. И уж собственную боль мы познали сполна.
В Алешкиной семье родилась маленькая сестренка Оксана. Он не отходил от нее часами. Смотрел, наблюдал, гладил ее ручки, смеялся вместе с ней и убегал, когда сестренка начинала плакать. Теперь вся семья Баркашовых переехала жить в поселок Лесной, ближе к восточному побережью Камчатского полуострова. Здесь был огромный совхоз «Камчатский». Тетя Таня, сменив профессию рыбообработчицы, пошла работать дояркой в коровник. Дядя Сева продолжил работу строителя, совхоз разрастался, и требовались новые производственные площади и благоустроенное жилье.
Мы подолгу не виделись. Крайне редко Алексей приезжал летом в поселок к своей родной тетке. Ненадолго, но нам хватало времени, чтобы с избытком его использовать. Уже изрядно подросшие, мы ездили на моторных лодках по речным просторам. Помогали взрослым в нелегком рыбацком труде, временами работая на ставных неводах или на рыбоконсервном комбинате. И, конечно, гуляли и гуляли, только далеко за полночь возвращаясь домой. Редко, но я тоже приезжал в гости к Леше. Он водил меня по непролазным лесным чащам, показывая речки и речушки, ягодные и грибные места.
Скоро и я переехал с родителями и младшей сестренкой поближе к областному центру. Учеба, экзамены после восьмого класса, поступление в техникум, медкомиссии – все это нас отдалило друг от друга. Через год ровно такие же проблемы встали и перед Алексеем. Экзамены после восьмого класса, нежелание учиться, работа в совхозе на посевной, а потом на уборочной, поступление в профессиональное училище, невероятное увлечение и любовь к девчонкам – все это мешало ему в свою очередь встречаться со мной.
Что ж, на то она и жизнь. Люди сходятся и расходятся, встречаются и расстаются. Жизнь – это движение, постоянное движение.
