Джулия презрительно фыркает, впрочем, не возражает. Седрик – что за глупое имя! У его матери было плохо с фантазией! Она ни за что на свете не назовёт так сына! Ей и не хочется возражать. Звёзды на небе ещё такие яркие, даже здесь, в центре Орандора, что сводить с них глаз совсем не хочется. Человек, представившийся Седриком Солнманом, накидывает на плечи леди Траонт свою куртку и просит её зайти в помещение. Девушка пожимает плечами, но, впрочем, следует за новым знакомым.
Интересно, кем он был? По виду не скажешь, что орандорец. Скорее всего, из близлежащего королевства – Тизиорана. Люди оттуда часто обладали похожей внешностью. И их глаза… Пожалуй, цвет их глаз всегда всех удивлял. Жёлтые, фиолетовые, красные – Джулия как-то была там и ни у одной из служанок, что к ней приставили, не было, например, серых или карих глаз. Тогда леди Траонт подивилась этому. Сейчас она, наверное, уже не обратила бы на это внимания. Но тогда она впервые путешествовала с отцом, это случилось, когда её ведьма-наставница в одиннадцать отпустила ей на две недельки отдохнуть. Как же тогда её всё это увлекало! Наверное, почти так же, как сейчас всё увлекало малыша Теодора.
– Не знаю, как предложить вам это, – задумчиво произносит Солнман. – Миледи, быть может, всё это покажется вам крайне странным…
Джил присаживается на диван, устало смахивает прядь своих чёрных волос, упавшую на лоб. В комнате, куда её привёл Седрик Солнман, слишком светло. Особенно после того созерцания ночного неба. Джулия бы хотела снова уйти туда. Она и уйдёт обратно на балкон, как только человек договорит. А Солнман всё не продолжает, и герцогиня начинает злиться. Она не для того ушла с балкона, чтобы он просто молчал! Смотреть на звёзды было так приятно, и девушке хотелось поскорее вернуться туда, а не стоять и наблюдать за тем, как какой-то из гостей её брата не может выдавить ни слова. Он хотел ей что-то предложить, но до сих пор не прозвучало не единого слова. Принцессу Джил это злило.
– Уж предложите как-нибудь, раз начали! – бросает Джулия резко. – Я жду!
Седрик Солнман тяжело вздыхает. Он показывает герцогине на часы, что стоят на камине, та равнодушно смотрит на них. Обычные часы. Достаточно красивые, но это их обычности совсем не отменяет. Джил пожимает плечами. Ей уже хочется уйти. Этот человек не сказал ничего, что могло бы заинтересовать её. Ничего, ровным счётом ничего. Разве он не понимает, что, чтобы привлечь внимание ведьмы нужно что-то большее, чем простые часы? Отец, кажется, эти часы особенно не любил. Впрочем, Джулии могло просто казаться это.
Покойный король, вообще, в конце своей жизни не любил какие-либо часы – механические, песочные, солнечные. Они напоминали ему о том, сколько ему ещё осталось в этом мире. А тогда ему оставалось совсем немного. Герцогиня Траонт снова пожимает плечами. Она не знала, что было особенного в том предмете, на который указал ей Солнман.
Леди Траонт с досадой смотрела на часы. Самые обычные. Небольшие. Совсем небольшие. А рядом стояла ваза с цветами. Кажется, это были любимые цветы вдовствующей королевы Деи. Золотые ариодизы. Что за глупое название! Джулия как-то слышала, что в других мирах таких нет. Многие знатные дамы Орандора любили их, ариодизы считались признаком достатка и роскоши. Наверное, именно поэтому Дея так любила их. Прожив большую часть своей жизни очень бедно, она так и не смогла привыкнуть к роскоши, что стала окружать её после коронации её сына. Джулия нередко думала о том, что, наверное, Дея вряд ли когда-нибудь сможет к этому привыкнуть. Джил тоже росла далеко не в роскоши, но деньги у её семьи, пожалуй, были всегда. Мама никогда не стесняла себя в чём-либо.
– Не понимаете? – грустно бормочет мужчина.
Джулия кивает. Она с вызовом смотрит на человека, который отвлёк её. Часы… Она совсем не понимала, почему он указывал на них. Они были… обычные. Совсем обычные. Такие, каких во дворце было сотни! С таким успехом можно было показать на любой предмет. Её злило то, что она не смогла отгадать загадку, что задал ей этот человек. Она всегда славилась своим умением понимать то, что обычно никто не понимал. Так почему же теперь она ничего не понимала?
Какая глупость! Какая несусветная глупость! Что мог предложить ей этот человек? Быть может, он, вообще, был не в своём уме, раз посмел предложить что-то подобное! И зачем только она пошла за ним?
– Не понимаю, – соглашается она.
Солнман снова вздыхает. Что же за глупое у него было имя! Седрик! Надо сильно постараться, чтобы назвать ребёнка как-нибудь более нелепо! Интересно, где, вообще, мамаша этого мужчины откопала такое имя. Сейчас редко называли детей так. Интересно, сверстники не дразнили этого мужчину, когда он был маленький. Джулия обязательно сделала бы так на их месте. Ей не нравилось его имя. Впрочем, и сам он ей не нравился. Слишком этот Солнман был… странным. Даже для неё, ведьмы, которая считала, что странного для неё ничего быть не может!
