Солнман был безумно благодарен этой ведьме. Она была принцессой… Принцессой, руки которой добивались. Была просто прекрасной и прелестной девушкой, которой не место было здесь, в этом проклятом и сыром замке. Джулии стоило находиться в лучших дворцах Орандора среди самых знаменитых и благородных рыцарей, а не здесь…
Всю свою жизнь князь посветил изучению истории Древнего времени, всю жизнь он путешествовал, искал что-то, что могло бы помочь ему докопаться до истины, что могло бы объяснить ему, что именно произошло там, в тех стенах, когда он, Джулия и Денеб открыли тот гроб. Солнман уже не помнил толком, что они увидели. Помнил только чёрный клубящийся дым, визг герцогини Траонт, руку принца Денеба на своём плече и просьбу уходить. Помнил, как они бежали, помнил, как стена обрушилась прямо в двух или трёх метрах от него, помнил, как Джулия и Денеб обсуждали произошедшее и говорили, что лучше, пожалуй, будет вернуться к Грацеде, «этому вампирскому ублюдку», с пустыми руками, нежели вернуться в замок…
Ведьма рассказывала потом, что произошло нечто куда более ужасное, чем то, что помнил Седрик Солнман. Рассказывала, что ей казалось, будто открылись врата в Интариоф, что человек, если то был, конечно, человек, лежавший в могиле, будто генерировал тот самый чёрный дым, которого она так боялась, что в тёмной жиже, в которой они стояли по колено, копошились змеи, что самой девушке слышался голос, который говорил ей, что десять детей её умрут, что она едва ли понимала, что означает это… Когда они оказались уже в гостинице, девушка заперлась в своём номере, а когда вышла, будущий князь увидел, что глаза у неё были красными. Солнман не помнил, да и не мог помнить. Пожалуй, единственное, что он знал точно, так это тот ужас, который он тогда ощущал…
Денеб боялся меньше, но и он говорил, что слышал чей-то голос, проклинавший его, сказавший, что его семья сгорит в огне, что только он останется жив и будет до конца своих дней считать это своим величайшим проклятьем… Изгнанный принц лишь усмехнулся тогда, но признался, что от того голоса, у него сердце ушло в пятки. Молодой человек долго не мог потом отдышаться, а после целую неделю ему каждую ночь снились кошмары, Седрик прекрасно слышал его крики.
Солнман не слышал этого голоса. Пожалуй, из них троих в этом плане ему повезло куда больше остальных.
А после князь стал размышлять над тем, что же тогда произошло. Начал читать, рассматривать древние гравюры, чертежи, мозайки, рукописи… Стал переводить… Даже устроился работать на Грацеду, известного коллекционера всяких редкостей, чтобы находиться поближе к таким уникальным вещам, представлявших большую ценность для исследователя…
И сейчас он снова стоял здесь… На том самом месте, где когда-то на него набросился Денеб из-за не слишком удачной шутки… Он стоял здесь и смотрел на замок, ещё более разрушенный, нежели тогда, когда они впервые увидели эту старинную крепость… Солнман вновь, как впервый раз, видел эти стены и пытался набраться сил, которые, казалось, покинули его, как только он вступил на этот берег.
— На этот раз я пришёл сюда по своей воле, — говорит мужчина сам себе, — и я просто обязан закрыть гробницу Танатоса, пока её никто не нашёл…
Он идёт по той же дороге, по которой когда-то он шёл с Джулией и Денебом. Он идёт, стараясь не обращать внимания на те изваяния, которые, кажется, вот-вот набросятся на него, он старается не думать ни о чём. В конце концов, он просто обязан сделать то, зачем пришёл сюда. Каблуки его сапог стучат по тяжёлым гранитным плитам, он сам идёт, стараясь не обращать ни на что внимания, наконец, входит в зал, где должна находиться гробница Танатоса…
Несколько недель назад…
Леди Джулия Траонт никогда не принимала гостей в конце августа, ввиду её плохого настроения в эти дни, обычно, они уезжали из поместья, так и не дождавшись, когда герцогиня встретит их, впрочем, в этот раз накинула на плечи чёрную вязаную кофту и спустилась вниз сразу, как только услышала упоминание о князе Солнмане.
