— А, э-э, но у нас ведь осталось только десять минут, это будет уже не настоящая практика, а просто упражнение…
— Не переживай. Бёрст поинтов у нас много, до конца перемены ещё долго!
— И-и-и-и вообще, может, вместо реванша займёмся изучением Идеального Зеркала, раз это так важно?..
— Не переживай, все твои тренировки в конце концов ведут тебя к одной и той же цели!
— А в случае чего, подключусь и я.
Обведя взглядом аватаров девятого и восьмого уровней, Харуюки смог сказать лишь одну фразу:
— Б-благодарю вас…
Пять тридцатиминутных дуэлей подряд. Последняя — в режиме королевской битвы с участием Фуко.
Кое-как переживший столь жестокую тренировку Харуюки очнулся в кабинке библиотеки. Он уже практически не помнил подробностей всех битв и не мог от усталости даже подняться. Перед глазами до сих пор то и дело проносились искры, а тело его само по себе раскачивалось на стуле.
Секунд через тридцать головокружение прошло, и он медленно выдохнул.
— Е-есть хочется…
Его тело терзал голод после двух с половиной часов непрерывных битв, но чувство это не настоящее. В реальности он пообедал лишь десять минут назад, и новая дозаправка ему не нужна.
Шатаясь, Харуюки вышел из библиотеки, дошёл до холодильника в коридоре и утолил фальшивый голод холодной водой. Он не был уверен в том, что сможет спокойно пережить оставшиеся уроки, но понимал, что должен вернуть свою гордость. Уж лучше он упадёт в обморок от голода, чем продолжит утешать себя после поражения новичку первого уровня.
«Погоди-ка, а ведь семпай и Фуко прекрасно знали, как я люблю впадать в уныние и апатию, когда избивали меня. Насколько тяжело им было делать всё это?»
Остановившись посреди безлюдного коридора, Харуюки посмотрел сначала в сторону комнаты школьного совета, а затем — в сторону далёкой Сибуи, и прошептал:
— Спасибо вам, семпай, учитель. Я… не знаю, смогу ли я победить в следующей битве, но я буду сражаться изо всех сил.
Именно.
Неважно, гений ли он, и обладает ли неуязвимостью. Неважно, как он связан с Теорией Сердечной Брони и является ли искусственным аватаром. Если тебя победили — сразись опять. Именно этот простой принцип лежит в основе Брейн Бёрста… нет, всех файтингов.
Харуюки, наконец, ощутил, что может полностью осознать и принять своё вчерашнее поражение. И, признав, что это произошло, он смог двинуться вперёд по уходившей в бесконечность дороге.
— …Я готов!
Сжав кулаки, Харуюки побежал обратно в сторону своего кабинета.
С трудом победив в схватке со сном, преследовавшим его два последних урока и классный час, Харуюки вышел из школы, и на его нос немедленно упала капля воды.
Посмотрев в небо, он увидел, что то затянулось тучами, по плотности не уступавшими своим товаркам из уровня «Гром и Молния». Прогноз погоды в виртуальном интерфейсе обещал по два с половиной миллиметра осадков в час, начиная с половины четвёртого вечера. Секция лёгкой атлетики в таких условиях освобождается от занятий на улице, но комитет по уходу за животными работает при любой погоде.
Харуюки трусцой добежал до заднего двора, поприветствовал Хоу и начал убирать клетку процентов на двадцать быстрее обычного. К сожалению, а может, и к счастью, его коллега Идзеки прислала ему щедро украшенное письмо, в котором писала, что не сможет сегодня помочь с уборкой клетки из-за подготовки к культурному фестивалю (при этом она сделала дополнительный акцент на том, что «вовсе не сачкует из-за дождя»).
Когда он уже закончил мыть тазик Хоу, со спины послышался звук лёгких шагов. Харуюки обернулся, и на глаза ему попалась бежавшая в его сторону девочка с красным зонтом. Что-то в облике Её Высочества суперпредседателя комитета по уходу за животными Синомии Утай показалось ему необычным, и вскоре он заметил на ней высокие красные дождевые ботинки.
— Д-добрый день, Синомия, — поздоровался он с ней, продолжая сжимать в руках тазик и не отводя взгляд с водонепроницаемого материала ботинок. В голове он размышлял о том, что когда-то и он носил в дождь похожую обувь, и пытался вспомнить, с каких пор он перестал это делать.
«UI> Добрый день, Арита-сан. Мне немного неловко, когда ты на меня так смотришь.»
Напечатав эти слова в полупрозрачном окне чата, Утай заёрзала ногами.
— А... п-пр-прости, пожалуйста! — воскликнул Харуюки, понимая, что такими темпами ему действительно светит кличка «фут-фетишиста». — Я п-просто подумал, что у тебя очень милые ботиночки!
Дождь вдруг затих, и на задний двор опустилась тишина. Утай стояла, опустив покрасневшее лицо, Харуюки запоздало осознавал, что именно сказал, и только проголодавшийся Хоу решил протянуть ему руку помощи, захлопав крыльями.
После того как Утай лично переместила все ломтики мяса из термоконтейнера в пасть зорьки, та сделала несколько кругов по клетке, а затем вернулась на насест.
Глядя на то, как Хоу постепенно засыпает, Харуюки тихо проговорил:
— Похоже, он уже совсем привык к этой клетке.
Утай сняла с левой руки рукавицу, кивнула и быстро взмахнула в воздухе пальцами:
