– У вас, капитан, с головой все в порядке? При чем здесь Уран и товарищ Сталин?
– А вот вы у него и спросите. А так как я допущен, без ограничений, к управлению самолетом, то имею медицинское подтверждение о своей вменяемости. А это – как государство оценило эту вменяемость. – Я распахнул в стороны свой комбинезон.
– А как я могу сообщить товарищу Сталину, если даже Щербакову об этом говорить нельзя?
– Вам поручили это дело? Возникли непредвиденные обстоятельства, снимайте трубку и сообщите об этом товарищу Поскребышеву, что у вас серьезные сложности и вам необходимо доложить об этом Верховному. Не забывайте! Три разведки сейчас работают против нас.
Трое суток после этого разговора я занимался тем, что и должен был делать по приказу: осваивал новые машины, и мы занимались их доводкой под наши стандарты. Особый отдел и бригадный комиссар делали вид, что ничего не произошло, правда, последний стал реже бывать, как в Чкаловском, так и в Доме на набережной. Первый лафет для МП-6 позволял бить только короткими и средними очередями, не более 20 выстрелов, поэтому Александр Федорович сдвоил рекуператоры, и этот недостаток был устранен. Орудие работало, машину перестало бить и уводить ее в сторону. Появилась возможность легко корректировать стрельбу по трассе. В специальном шлюзе, оставшемся от отдела новых двигателей НИИ, гоняли «Алиссон-63», с вариометром на приводе, пытаясь найти число редукции для ликвидации провала характеристик. Пока успехов не наблюдалось, но нашли способ, как воткнуть еще одну шестеренку в довольно сложную конструкцию планетарного повышающего редуктора. В конце концов мотористам, имеется в виду инженерам-тепломеханикам, удалось найти точку и число оборотов редуктора, при котором провал по оборотам двигателя стал значительно меньшим. Они приступили к изготовлению шестерен для третьей передачи. В этот момент ко мне подошел капитан ГБ Самойлович.
– Виктор Иваныч! Можно я вас немного оторву от этих дел?
Вежливый какой! Нет чтобы сразу сказать: «Вы арестованы!» Но я ему «разрешил» отвлечь меня. На самом деле, я просто присутствовал при этом, не слишком понимая того, что мужики делают. Мое дело: сдвинуть рукоятку в положенное время и на положенной высоте. А что там творится в редукторе – мне было совсем не интересно!
– Слушаю вас, товарищ капитан!
– Пойдем! Интересное дело получается! Помимо бригадного комиссара Красавченко, еще один деятель из ГПУ, тебе его фамилию пока знать не надо, очень интересовался делами твоими здесь. Кто ему сообщал всё, я нашел. Но это сошка, так, «стукачок обыкновенный», и даже на чем его «взяли», мне уже известно. Я доложил об этом по команде. Мне приказано прибыть в Москву непосредственно к Абакумову, начальнику управления. Если хочешь, то могу взять тебя с собой. Выше мне не прыгнуть, хотя пытался, но ответа так и не получил.
– Давайте не будем путать два разных дела. Это – одно, а то – совершенно другое. А за то, что попытались, большое спасибо. Ну и за сделанное.
– Там, понимаешь, следы уходят в Америку и Германию. Даже не ожидал, что такое возможно. Ладно, извини, что оторвал! – капитан попрощался и сел в машину. Самое печальное: назад он не вернулся. Что там произошло – я не в курсе, но ГПУ в то время было на коне. А мне просто повезло, что с ним не поехал.
Но поспать мне ночью не дали. Разбудили стуком в дверь, вошло трое, как положено. Ордер не предъявили, сказали: «Одевайтесь!» Тоже хорошо, что не мордой в стенку, руки вверх и ноги на ширину плеч. Я молчал и не требовал объяснений. Быстро оделся, двое вышли вперед, один за мной. У крыльца «черный воронок», «эмка». Место мое посередине, справа и слева по оперативнику. Направляемся к Москве. Ни одного слова не было произнесено. Но не обыскивали. Привезли туда, куда уехал «особист», но не к боковому подъезду, а к центральному входу.
– Оружие сдать! – Достаю из правого кармана куртки «ТТ». – Следуйте за мной!
Двое ушли куда-то в другую сторону, а я поднялся за старшим лейтенантом на второй этаж. Прошел вслед за ним в середину здания, и мне открыли дверь.
– Проходите и доложитесь о прибытии.
«Пхе! А это не то, что я подумал!» – вхожу, там кроме майора ГБ, никого.
– Товарищ майор, капитан Суворов, 67-й ГИАП ПВО, прибыл в ваше распоряжение.
Тот удивленно вскинул голову.
– Я вас не вызывал. Курточку вот сюда, садитесь, я доложу о вашем прибытии.
По телефону он сказал только цифры. В ответ тишина, сидим, чего-то ждем. Оп-па! Еще один человек, и сразу проходит напрямую в кабинет, так что придется поскучать! Нет, майор показывает рукой на дверь.
– Проходите, пожалуйста. – Все вежливо!
А за столом в кабинете сидел «человек в пенсне», генеральный комиссар госбезопасности.
– Товарищ генеральный комиссар, гвардии капитан Суворов, доставлен по вашему приказанию.
– По вашей просьбе, товарищ гвардии капитан.
– У вас очень молчаливые помощники, они не сказали мне цель и направление поездки.
– Понятно, но я вижу, что советские гвардейцы не теряются и в такой ситуации. Что вы мне хотели сказать?
