Ею овладели угрызения и глухие порывы совести, не дающие покоя и терзающие без умолку. Невольная дрожь пробежала по коже, пока она мысленно молила его наконец повернуться к ней. Но внезапно в сознании пронеслось то самое далёкое воспоминание, когда она просила его не прятаться от неё и посмотреть в глаза. А теперь, он просто не желает даже видеть её…
Они лишь молчат. Молчат о тех чувствах, которые на самом деле испытывают к друг другу. О тех мыслях, которые неустанно преследуют их повсюду, каждый раз напоминая обо всём пережитом. Но она собственными же руками всё поломала, уничтожила ту единственную надежду на совместное будущее, которое могло бы тянуться вечность, как она и обещала ему тогда на крыше, променяв их мечтания и любовь на его брата, тем самым уничтожив его самого и превратившись в совершенно иного человека. Ведь Елена и вправду уже не узнавала себя… Каждый день глядя на своё отражение в зеркале, она видела кого-то другого, но только не ту девушку, которая не была столь эгоистичной и жестокой.
В такие моменты была готова возненавидеть себя, точно так же, как и сейчас.
— Стефан, — повторила она совсем тихо, нерешительными шагами подходя к нему чуть ближе, а он, в свою очередь, хотел только одного, чтобы она просто замолчала и ушла, а не терзала его ещё больше. — Ты слышишь меня? Не молчи.
— А что я должен ответить тебе? Мм? — отозвался он, резко повернувшись к ней и бросив эти слова прямо ей в лицо, которые были полны нескрываемого раздражения и горечи, при этом до невозможности сжав стакан с алкоголем, рискуя просто раздавить его. — Что да, я хочу поскорее уехать из этого города и больше никогда не вспоминать о нём, также как и о тебе?! О той, которую я любил больше своей чёртовой жизни и которая просто растоптала меня, изменив мне с моим же братом…
Ну, так как? Тебя устроит такой ответ?
Он со всей внимательностью смотрит на неё и уже не видит во взгляде карих глаз ту девушку, которую когда-то полюбил. А она лишь с горьким сожалением разглядывает его побледневшее лицо, каждая черта которого сквозит холодностью и отчуждённостью, ледяной колкостью вонзаясь в её сердце, которое просто замерло в один короткий миг.
— Мне очень жаль, что всё так вышло… Слышишь? — судорожно проговорила она, чувствуя, как предательски перехватывает дыхание, вынуждая её глотать слова, которые вырываются из горла хриплым звучанием.
— Тебе «жаль»? Правда? — с долей презрительной насмешки в голосе, произнёс Стефан, прожигая её лихорадочно блестящим взглядом зелёных глаз, которые вдруг вспыхнули странными огоньками. — А что мне прикажешь делать с этим твоим сожалением, Елена? Мм?
По-твоему, от него мне должно стать легче?
Вдруг возникло то чувство, когда внутри словно что-то оборвалось, оставляя по себе только опустошение и бессилие. Когда просто хочется уйти и больше никогда не возвращаться назад… Именно этого он сейчас и желал, а не стоять вот здесь, в этой самой комнате, которая сохраняет в себе множество воспоминаний, что всё так же важны, но уже не имеют прежнего значения, превратившись в смутные обрывки памяти, которые хранятся где-то в подсознании. А она… Она была его единственной и всепоглощающей любовью, также как и невыносимой болью, которой пора положить конец.
— Я… Теперь я знаю, что чувствую, — с трудом сдерживая ком подступивших эмоций, выдохнула она, при этом неотрывно и с полной уверенностью посмотрев в его стеклянные глаза.
Если бы он только мог простить её… Простить и вернуть. Ведь это всё, чего она хочет. Только он придавал ей сил для дальнейшей борьбы и никогда не позволял сдаваться, в то же время будучи её слабостью.
Сколько всего сейчас она должна сказать ему… Как молча засыпала, повернувшись спиной к тому человеку, который был рядом с ней. Засыпала, думая о том, как сильно она ошибалась, сделав неверный выбор. Как каждое утро, просыпаясь, она по-прежнему молчала о нём и о тех чувствах, которые вновь вернулись к ней, став ещё сильнее и в то же мгновение мучительнее. Как постоянно задавалась лишь одним вопросом — нужна ли она теперь ему.
— Я устал от твоих бесконечных метаний, Елена… — с заметной тяжестью, выдохнул он, упрямо поджав губы и опустив голову, словно не желая больше смотреть в её глаза. — Или, быть может, ты считаешь, что я — игрушка в твоих руках, чувствами которой в любое время можно поиграть, а потом, когда надоест, просто выбросить? Тогда ты очень ошибаешься. И с меня уже хватит этого всего.
— Но… — было начала она, старательно пытаясь вздохнуть как можно глубже, но он резко прервал её, не дав возможности договорить.
— Да. Я всё ещё люблю тебя… И всегда буду любить. Это единственное, что никогда не изменится. Но я больше не могу так… Просто не могу, — продолжил младший Сальваторе, неторопливым движением руки поставив пустой стакан на небольшой столик и сдвинувшись с места. — Я очень устал… Устал делать вид, что всё в порядке и что я смирился с тем, что ты теперь с моим братом. Поэтому, прощай.
