Главный герой попадает на художественную выставку и видит там черно-белое полотно, изображающее ад. Пытаясь выяснить автора картины и ее название, герой с удивлением узнает, что подобная картина нигде и никогда не выставлялась. Решив, что у него начались галлюцинации, он предпринимает путешествие в один из заброшенных уголков планеты, чтобы понять, что это была за картина и почему мир, изображенный на ней, так напоминает повседневность.
ISBN 978-5-4485-5191-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Писать, писать… скорей за блокнот, пока не пришла Мари… Ручка еще как назло… Как там – потрясти ее что ли? О чем же я писать собирался? Вспомнить бы… Память – насмешница, чего ты добиваешься от меня? Поглотила на днях последние следы той картины в моем сознании и даже не поперхнулась. Той невозможной, совершенно немыслимой картины… Где и когда я мог ее видеть? Закрываю глаза – и вновь всплывает Мари. Быстрей, пока она еще там, на очередной встрече с очередной подругой. Быстрей… Придет – и все мое одиночество схлопнется в сингулярность нашей обыденной семейной жизни. Избавиться, выставить за дверь… и снова запереться в мерзкой холостяцкой берлоге без выглаженных рубашек и горячего ужина… Нет!
О чем же это я? Опять теряю нить… Как все это некстати. Картина! Картина! Где же я мог ее видеть? Кажется, на одной из тех многочисленных художественных выставок… Их часто стали проводить в нашем захолустье. Обмен опытом… Ха! Как же зовут художника? Вспомнить бы…
Заметил я ее, помнится, сразу, как только вошел, хотя она висела в отдалении и была выполнена простой серой краской, местами переходящей в почти совсем черную… Вот оно! Что-то сорвалось внутри меня с незримой цепи, я весь сжался и ринулся прямо к картине, минуя ряды ее более ярких собратьев. Название… как же она называлась? Ах, да, ну хоть это запомнил… Если бы я только мог давать названия человеческим жизням, то свою я бы точно озаглавил именно так – «Ад». Впрочем, что-то в ней было не так… была в ней какая-то пошлость, свойственная обычно давно пишущим, но мало известным мастерам, которые при этом считают себя, по крайней мере, новоявленными Босхами. Хотя… почему именно сравнение с Босхом мне пришло сейчас в голову? У него ведь тоже что-то там имеется на тему ада… Но не о нем речь.
Картина… Безумная! Нелепая! Частью пошлая, частью претенциозная, но, черт возьми, как же она была прекрасна! Однако, изображено на ней было нечто совершенно ужасное ну или, по крайней мере, должное казаться таковым. Меня пронзило насквозь, когда я рассмотрел ее и осознал, что это… Бесплодная скалистая местность, заливаемая потоками лавы из беспрестанно извергающихся вулканов… сизое небо без малейшего намека на какое-либо светило… полный мрак и запустение, какие нынче не встретить даже в отдаленных уголках Исландии… Эта безжизненная пустыня, как бы то ни было, была окружена еще строящейся стеной исполинских размеров, толщине которой Великая китайская стена могла бы только позавидовать. Местами, там, где строительство уже подходило к концу, она уходила зубцами прямо в стальное небо, расчерченное мертвенно-черными молниями… и превосходила высотой огораживаемые ей пылающие вершины…
А возводили эту стену… нет, не черти, как могло бы следовать из названия. По виду это были обычные люди – от мала и до велика: домохозяйки в стоптанных туфлях с визжащими младенцами на руках, клерикалы в длинных рясах, хулиганы с бутылками алкоголя в трясущихся пальцах, офисный планктон в костюмчиках с айфонами и планшетами, блондинки в мини-юбках, сладкоречивые политики, не выпускавшие из рук микрофона, благодушные меценаты с топорщившимися карманами, дряхлые пенсионеры и даже пытающиеся гонять мяч дети – все они так или иначе были привлечены к той гигантской по масштабам стройке. Каждая фигура выписана была столь подробно с соблюдением малейших деталей, что реалистичностью та жуткая картина могла бы поспорить с фотографией.
Она заворожила меня… До чего же обленились черти, подумалось мне, что даже своих будущих жертв они заставляют строить собственную темницу! Я смотрел на картину, не отрываясь, и не в силах был не отметить ее жуткий символизм.
На следующий день я вновь прибежал на выставку и долго искал заветный павильон, расспрашивая смотрителей. Все тщетно! Никто ничего не знал о картине, словно и не было ее никогда… Через несколько дней выставка закрылась, а я так и не узнал имени мастера.
Изобразить по памяти… Думаете, не пытался?.. Кучу карандашей сломал. Ничего не могу, не выходит! Живописи не учился, все не до того раньше было, все казалось, есть более важные занятия… Ни музыке, ни живописи, ничему… А Мари перед уходом погладила мой костюм? Завтра совещание с руководством, я не могу туда явиться без костюма! Галстук… галстук надо еще подобрать!
Да черт с ним с галстуком. Картина… картина!
