Он первым подошел к Геннадию, отстранил Ларису и подхватил рвущегося в бой соседа. Высокому и сильному Родиславу не составило никакого труда удерживать пьяного мужчину в вертикальном положении, но вот заставить его идти ему одному было не под силу. Коля, скорчив презрительную мину, все-таки подключился к спасательной операции, и они вдвоем вытащили Геннадия из квартиры и поволокли на второй этаж: лифт пока так и не починили. Лариса, вполголоса ругаясь и причитая, шла впереди, подсвечивая темные лестничные пролеты при помощи спичек. Несколько раз группа чуть было не свалилась, но в конце концов все обошлось без травм. Соседа завели в квартиру и уложили на диван. Он еще порывался встать и найти выпивку, но Коля напоследок двинул его кулаком в грудь, чем заслужил неодобрительный взгляд отца.
— Спасибо вам, дядя Родик, — забормотала Лариса. — И тебе, Коля, спасибо. Вы меня простите, что так вышло, я не виновата, я не хотела, это все он, алкаш проклятый, сладу с ним нет никакого…
— Все нормально, детка, — ответил Родислав, — не переживай, не у тебя одной отец пьющий. Его можно понять, он столько лет отсидел, теперь никак не может адаптироваться к вольной жизни, ему после зоны кажется, что самое большое счастье в жизни — это поесть, выпить и выспаться. Это пройдет со временем. Надо только набраться терпения.
— Спасибо вам, — повторила Лариса сквозь слезы.
— Чего ты ее утешаешь? — сердито спросил Николаша, когда они с Родиславом поднимались по лестнице к себе в квартиру. — Тебе что, жалко его?
— Представь себе, жалко, — сухо ответил Родислав. — Тебе этого, конечно, не понять.
— Да уж конечно! — фыркнул Коля. — Где уж нам уж! Алкаша-тунеядца, уголовника, убившего свою жену, пожалеть — это вы с матерью первые. А о том, что у вас, между прочим, дети есть, вы вообще как будто забыли. Меня вы так не жалеете, как его.
— Жалеют несчастных и убогих. Разве ты несчастный и убогий? Разве ты нуждаешься в том, чтобы тебя жалели?
— Да нет, — усмехнулся Николай, — тут ты прав, это я загнул малость, жалость ваша мне на фиг не нужна, а вот помощь и понимание — от этого я бы не отказался.
— Какая помощь тебе нужна? Какое понимание? Тебе мало того, что мы с матерью с пониманием относимся ко всем твоим похождениям, к тому, что ты являешься домой среди ночи, не предупредив заранее, где ты и когда придешь, мы с пониманием относимся к тому, что ты волен в выборе знакомств, и не запрещаем тебе общаться со всякими сомнительными личностями, мы не талдычим тебе с утра до вечера о том, что играть в карты на деньги — это плохо и опасно, это не доведет тебя до добра, мы не пропиливаем тебе мозги насчет того, чтобы ты занимался нормальным чистым бизнесом и честно платил налоги. Мы с мамой исходим из того, что ты взрослый человек, тебе двадцать шесть лет и все эти азбучные истины ты отлично понимаешь сам, а если поступаешь по-своему, то это твой личный выбор, который мы должны уважать. Разве тебе мало того понимания, которое мы проявляем? Что еще ты хочешь, чтобы мы понимали?
— Ладно, убедил, — покладисто согласился Николаша, — понимания мне достаточно. А вот помощь не помешала бы.
— Какая именно? Денежная?
Родислав шел вперед, не останавливаясь, и разговаривал с сыном через плечо.
— Ну да, само собой. Если бы вы могли подкинуть мне тысяч пять «зелени»…
— Коля, опомнись, — Родислав остановился посреди лестничного пролета и повернулся к сыну, нависая над ним. — У нас нет таких денег, и тебе это отлично известно. Откуда мы, по-твоему, должны их взять? Машину продать?
— Вы же можете одолжить.
— У кого, позволь спросить?
— У Аэллы, у нее точно есть, она в деньгах купается уже много лет. Или у Бегорского, у него тоже наверняка есть.
— Ну, допустим. И как ты собираешься эти деньги отдавать?
— Да как все отдают! Прокручусь, заработаю. Да выиграю, в конце концов!
— Или проиграешь. Колька, ты вот насчет понимания что-то там такое говорил, так вот имей в виду: я тебя очень хорошо понимаю. Потому что я тебя очень хорошо знаю. Ни в какое дело ты эти деньги не пустишь, ты начнешь на них играть, и здесь результат никак не может быть гарантирован. Мы возьмем деньги в долг под честное слово и с конкретным сроком возврата, и если ты вовремя их не вернешь, нам с матерью придется отдавать долг самим. С каких денег? Где их взять? Ты об этом подумал?
— Пап, да не парься ты, Аэлла и Бегорский — свои люди, уж они-то точно с пониманием отнесутся к тому, что вы вовремя долг не отдадите, и не будут на вас наезжать, они же приличные люди, не бандиты какие-нибудь. Ты пойми, я могу одолжить деньги у серьезных людей, они дадут, но, во-первых, под проценты, а во-вторых, им нельзя будет вовремя не отдать — на счетчик поставят. Ты прав, гарантировать сроки возврата ссуды я не могу, поэтому у этих людей и не беру в долг. Ну ты можешь мне помочь один раз, а? У меня миллионное дело наклевывается! Жалко будет, если такую возможность перехватят.
— Что за дело? — нахмурился Родислав.
