– Дневник и блок в машине. Я ведь после вашего звонка выскочил во двор башни, схватил на стоянке первую попавшуюся малолитражку и рванул в гостиницу. Давненько не заводил автомобиль без ключа, тряхнул стариной. Да ещё через охрану прорывался… Остальное с собой.
Я достал из карманов пиджака и выложил на стол десяток дисков.
– Энтони, не в службу, а в дружбу, дойди до машины мистера Буранова, принеси блок и тетрадь, – попросил Телепин. – Тёмно-синий «мини-кар» поодаль от входа, видел?
Когда через несколько минут наш юный друг вернулся с добычей, вид у него был озадаченный. Информационный блок он держал под мышкой, а тетрадь в руке.
– Мистер Буранов, джентльмены, тут что-то странное, – смущённо сказал он, сгружая ношу на стол между блюдами и рюмками. – На ходу я мельком заглянул в дневник, потом остановился, перелистал… Словом, никаких записей в нём нет. Ни одной. Совершенно чистые страницы.
Схватив тетрадь, я быстро раскрыл её и убедился, что Энтони не ошибся. Разлинованные листы были издевательски пусты. Но ведь я же собственными глазами видел, как сотрудник лаборатории делает записи! При этом он раскрыл тетрадь примерно посередине, а значит, дневник заполнен минимум наполовину…
– Бред какой-то… – машинально сказал я.
– Бред, говорите? – переспросил Ходько, покусывая губы. Он встал и, сунув руки в карманы, прошёлся взад-вперёд. – А биокуклы не бред? А исчезновение башни? Все наши здешние перипетии – сплошной бред. И, боюсь, это только начало. По сравнению со всем прочим пропавшие записи – так, мелочь.
Телепин взял со стола диск.
– Надо полагать, тоже всё стёрто, – пробормотал он, подбросив на руке металлический кругляш.
– Можешь не сомневаться, – сказал Ходько, словно фыркнул. – Проверим, само собой, но информации наверняка – ноль целых, хрен десятых. И в информационном блоке… Какой смысл уничтожать записи в дневнике, если останутся сведения на других носителях? Кто-то аккуратно обрубает все подходы к «Наследию», господа. – Остановившись, он окинул нас взглядом и вдруг сказал: – Но какая бы сволочь против нас ни играла, это уж точно не покойная старуха Дженет.
Прозвучало неожиданно, однако в тему. Я и сам сломал голову, пытаясь понять, кто он – наш невидимый враг. О том же самом, уверен, думали и другие. И если кого-то можно исключить из числа подозреваемых, это уже хорошо. Но…
– Обоснуй, – потребовал Телепин.
– Да легко! Сдаётся мне, старуха была не более чем подручной главного противника. Именно потому и рулила монстрами на передовой. Основная же персона командовала откуда-то извне, и связь со старой ведьмой поддерживала дистанционно. Что, заметим, вполне укладывается в мистическую версию врага-колдуна.
Опять же, вычистить дневник и другие носители информации Дженет не могла. О том, что Михал Михалыч захватил вещдоки, она просто не знала – в это время она уже вовсю дирижировала заварухой. Чистку дистанционно выполнил враг-колдун, поддерживающий удалённую связь – очевидно, на ментальном, телепатическом уровне – с кем-то из свидетелей стычки в башне. От него и узнал о вещдоках. Кстати, если не считать Михал Михалыча и Мортона, там всего-то было четыре человека: Грейвс и трое лаборантов. Кто-то из них наверняка – ещё один подручный противника… Но все, мать их растак, исчезли вместе с башней…
Закончил Ходько зубовным скрежетом. Ещё бы! Не исчезни башня с «наследниками», уже было бы кого брать в практическую разработку.
– Всё логично, – оценил я. – Вашу дедукцию, Владимир Анатольевич, лично я поддерживаю. Сможете ли вы ответить ещё на один вопрос?
– Задавайте, попробую.
– Почему мы до сих пор живы?
Полковник опешил. Присутствующие с настороженным интересом переводили взгляды с меня на него. А действительно! Нападение биокукол или монстров при всей опасности всё же оставляли шансы отбиться. Но уж если неведомый враг в состоянии одномоментно, без всякой спецтехники, уничтожить целую башню, то что ему сто́ит ликвидировать кучку людей? Распылить на атомы, обрушить потолок в гостинице, лишить автомобиль с комиссией на полном ходу колёс… да мало ли что ещё. И тем не менее…
– Ну, тут могут быть разные варианты… – начал Ходько, однако договорить не успел, потому что в ресторан вошли мисс Редл и Айрин.
Секретарша выглядела заметно усталой, однако по обыкновению невозмутимой. А вот Айрин была измучена и шла с трудом. Потухший взгляд больших карих глаз без всяких слов говорил, что драматические события долгого и тяжкого дня измотали её. Ходько бросился к женщине, взял под руку и помог сесть.
– Рюмку виски? – участливо спросил Баррет и, не дожидаясь ответа, налил.
Мисс Редл выпила свою порцию залпом и протянула рюмку за второй. Айрин лишь пригубила.
– Ну, что в больнице? Что с человеком? – спросил я нетерпеливо.
– Умер, – бесстрастно сказала мисс Редл.
