И тогда Маша сделала такое, чего никак не ожидала от себя. Видимо, решив, что, как говорят, семь бед – один ответ, она нащупала в темноте тяжелую настольную лампу и с размаху ударила туда, откуда раздавалось взбешенное бормотание Легова. Из темноты донесся изумленный сдавленный возглас, рука Евгения Ивановича разжалась, и он с глухим звуком рухнул на пол.
– Дмитрий, бежим! – прошептала Маша и каким-то шестым чувством нащупала в темноте холодную руку реставратора. – Бежим отсюда!
Через секунду они выскочили из лаборатории. Старыгин удивленно вытаращился на Машу.
– Ну вы даете! Честно говоря, не ожидал!
– Я и сама не ожидала, – призналась девушка. – У вас есть ключ?
Он мгновенно понял ее и запер дверь лаборатории.
– Правда, он наверняка предупредил все посты… – озабоченно проговорила Маша. – Через служебный выход вас не пропустят…
– Не надо через служебный, – Старыгин потащил ее за руку к лестничной площадке. – Вы знаете, где нужно прятать лист?
– Конечно! Кто же этого не знает! – Маша усмехнулась, едва поспевая за реставратором. Лист надо прятать в лесу!
– Тогда человека нужно прятать в Эрмитаже! Здесь каждый день проходят десятки тысяч посетителей, среди которых нетрудно затеряться! – Старыгин выскочил на площадку, подошел к стеклянной двери.., и тут же отшатнулся: за этой дверью стоял плечистый парень из числа подчиненных Легова. Заметив Старыгина, охранник бросился к двери, дернул ее.., дверь была заперта. Он вытащил переговорное устройство и что-то быстро заговорил.
– Скорее! – выкрикнул Старыгин и потащил Машу вперед по коридору. Через минуту они оказались около другой двери, за которой толпились посетители перед картинами испанских мастеров. Старыгин и Маша вбежали в зал и смешались с толпой шумных финнов.
Толстая рослая финка в голубых шортах и вылинявшей джинсовой панаме повернулась к Старыгину, хлопнула его по спине и радостно воскликнула на ужасном английском:
– Хэллоу, френд!
– Hallo, – вежливо отозвался реставратор.
– Итс вери бьютифал! – сообщила общительная дочь севера, окинув широким жестом все окружающее ее великолепие.
– Yes, – сдержанно подтвердил Дмитрий Алексеевич, настороженно оглядываясь по сторонам.
В соседнем зале появились двое сотрудников службы безопасности, пробирающихся, между галдящими туристами, внимательно просеивая их взглядом.
Маша широко улыбнулась финке и жизнерадостно воскликнула:
– Do you want to exchange? Хотите меняться? Souvenir!
– Чендж? О’кей! – финка явно обрадовалась проявленному к ней вниманию. Маша сняла со своей шеи шелковый платок, протянула его финке и в обмен стащила с ее головы панаму, тотчас нахлобучив ее на голову своему спутнику. Критически оглядев Старыгина, сняла с ближайшего финна черные очки и надела на реставратора.
Финн удивленно оглянулся, но его соотечественница засияла, указав на Дмитрия Алексеевича:
– Итс май френд!
– Один из охранников вошел в зал, скользнул взглядом по толпе туристов. Старыгин повернулся к нему спиной и сделал вид, что разглядывает лепнину потолка. Секьюрити что-то вполголоса проговорил в переговорное устройство и пошел дальше. Маша облегченно перевела дыхание.
– И что мы теперь будем делать? – прошептал Старыгин, отстранившись от разрезвившейся финки. – Все равно они меня найдут, рано или поздно.., а вы вообще зря впутались в эту историю! Пока не поздно, отправляйтесь домой! Вы здесь совершенно ни при чем!
– Ну уж нет! – Маша придала своему лицу лихой и независимый вид. – Вы не забыли, что обещали мне эксклюзивное интервью? А ради такого материала я готова хоть к черту в пасть!
– Интервью! – передразнил ее Дмитрий Алексеевич. – Похоже, в ближайшее время единственным интервью, которое мне придется давать, будет протокол допроса! Легов не человек, а бультерьер! Если он в кого вцепится, то уж зубов не разожмет, особенно после того, что вы.., что мы с ним сделали.
– Значит, у нас единственный выход: нужно найти настоящего похитителя и пропавшую картину. Тогда вы будете полностью освобождены от всяких подозрений, а я получу великолепный материал! Единственная беда – мы не имеем ни малейшего представления, где ее искать…
– Вот в этом вы не совсем правы, – задумчиво проговорил Старыгин, – кое-какие наводки у меня есть…
Он вкратце рассказал Маше о разговоре с итальянским коллегой и о надписи, найденной на полях старинного издания трактатов Леонардо. О надписи, утверждающей, что картина находится в римских катакомбах. Маша выслушала его, широко раскрыв глаза, и выпалила:
– Значит, нужно ехать в Рим! Мы найдем картину, вы освободитесь от обвинений, да еще и прославитесь, а я.., – Помню, помню! Вы получите потрясающий материал! Единственная проблема – как попасть в Италию. Легов наверняка примет все меры, чтобы меня не выпустили…
– Не успеет, – Маша понизила голос и сверкала глазами, как настоящая заговорщица. Пока он все обдумает, пока решится сообщить о происшедшем своему высокому начальству, пока дадут указание службе паспортного контроля, мы уже будем в Риме!
– Как это? Такие вещи так быстро не делаются! Это все же Италия, а не Турция или Египет…
