– Еще раз хочу напомнить вам, – проговорила Маша, когда Антонио замолчал и наступила тишина, нарушаемая только журчанием воды и стрекотом цикад, – то, о чем вы рассказали, происходило в двенадцатом веке, далеко на Востоке, а мы с вами живем в цивилизованном мире, в Европе, в двадцать первом столетии…
– В свою очередь хочу напомнить вам, Мария, что в двадцать первом веке были события одиннадцатого сентября и многие другие, перед которыми деяния асассинов бледнеют и кажутся детскими шалостями! В руках наследников Горного Старца не только яд и кинжал, но гораздо более страшное оружие, а в мире по-прежнему полно людей, готовых на смерть ради какой-нибудь бредовой идеи!
Знаете ли вы о тайном ордене «Золотая заря», созданном в Англии в конце девятнадцатого века и поддерживавшем тесные связи с немецкими розенкрейцерами, членами «Общества Туле» и «Аненербе», в число которых входили Альфред Розенберг, Рудольф Гесс и Адольф Гитлер?
– Все, все, прекрати! – Старыгин замахал на итальянца руками. – Ты совершенно запугал и запутал Машу! Если не возражаешь, мы хотели бы отдохнуть, завтра нам предстоит тяжелый день!
– Конечно, – Антонио смутился. – Простите меня, я слишком увлекся. Меня оправдывает только то, что тема тайных обществ всю жизнь чрезвычайно занимала меня. Не буду больше утомлять вас, надеюсь увидеться с вами завтра.
Антонио простился с друзьями и вызвал от администратора дома такси.
Маша поднялась вместе со Старыгиным на второй этаж, пожелала ему спокойной ночи и вошла в свою комнату.
В первый момент она почти ничего не видела в темноте, однако ей почудилось какое-то движение. Нашарив рукой выключатель, она включила свет и вскрикнула. Посреди комнаты стоял худой, высокий человек в облегающем черном костюме и черной трикотажной шапочке с прорезями для глаз, натянутой на лицо. Он рылся в Машиной сумочке, что-то раздраженно бормоча.
– Дмитрий! – закричала Маша, отступив к двери. – На помощь!
Человек в маске издал злобное шипение, как готовая к броску кобра, и повернулся к Маше.
Ей показалось, что через прорези маски на нее уставились два разноцветных глаза. В ту же секунду дверь распахнулась, на пороге появился Старыгин.
– Что случилось… – проговорил он и тут же увидел ночного гостя.
Черный человек выругался по-итальянски, прыгнул к окну и перемахнул через подоконник. Старыгин бросился следом за ним, пересек комнату и выглянул в окно. За окном был только ночной сад, благоухающий и прекрасный. Никаких следов таинственного гостя.
Можно было бы подумать, что его посещение привиделось Маше и Дмитрию Алексеевичу, если бы не разбросанное по кровати содержимое Машиной сумочки.
Дверь комнаты, негромко скрипнув, открылась, и в дверном проеме появилась безмолвная женщина в черном, одна из тех, кто распоряжался хозяйством и жизнью папского дома.
– Что случилось? – осведомилась она наконец на хорошем английском языке. – Кажется, кто-то кричал?
– В моей комнате был человек, – проговорила Маша, взяв себя в руки. – Он убежал через окно.
– Это невозможно, – строго ответила сестра. – В нашем доме такого никогда не бывало.
– Однако он был… – попыталась настаивать Маша.
Старыгин взял ее за руку и сделал знак глазами.
– Возможно, мне показалось.,. – сникла Маша.
– Вероятно, – кивнула черная сестра. – В вашей комнате мужчина. Это тоже не в правилах нашего дома.
Она развернулась и покинула комнату, бесшумно, как привидение.
– Не стоит привлекать к себе излишнее внимание, – проговорил Старыгин.
– Мне кажется, мы уже привлекли к себе внимание. – Маша кивнула на свою распотрошенную сумочку. – Причем именно излишнее…
– У вас что-нибудь пропало? – озабоченно спросил Дмитрий Алексеевич.
– Если вы имеете в виду Пентагон.., ну, ту штуку, которую подарил мне дед, то я не оставляла ее в номере, она у меня под одеждой. А в остальном… – девушка перебрала свои немногочисленные вещи и пожала плечами. – Деньги все целы, моя косметика его вряд ли интересовала., паспорт тоже на месте, только он явно его листал. Может быть, это был представитель пограничной службы? – Маша усмехнулась. – Он проверял, есть ли у меня шенгенская виза? Ой! Она вспомнила, что в сумочке находился дневник деда – небольшая потрепанная тетрадка.
– Что? – нахмурился Старыгин. – Что еще пропало?
– Н-ничего… – Маша с запозданием сообразила, что перед уходом на ужин запихнула тетрадку в укромное место. Душ в ее номере был оборудован нарочито просто, стены облицованы не кафелем, а обычными пластиковыми плитками. Одна из таких плиток отстала, и Маша запихнула туда тетрадку.
– Мне плохо! – Она метнулась в ванную.
К счастью, тетрадка была там, никуда не делась.
Радуясь, что она такая умная и предусмотрительная, Маша решила с ней больше не расставаться и запихнула под ремень джинсов. Выйдя в комнату, она улыбнулась своему спутнику как можно беззаботнее.
– Зря вы так легкомысленно относитесь к этому происшествию. – Старыгин поморщился, как от зубной боли. – То, что он интересовался вашим паспортом, очень мне не нравится!
– А в чем дело? – спросила Маша.
