Маша схватила футболку с традиционным изображением задумчивого верблюда и переоделась тут же возле лотков. В общей сутолоке никто этого не заметил, кроме араба, тот же пришел в такой восторг, что едва не повалился на спину, дергая ручками, отчего стал еще больше похож на жука.
– Выпейте воды, – холодно посоветовала Маша Старыгину, – что-то вы побледнели.
И пошла вперед ко входу в музей.
"Что я делаю тут, в этой жаркой и чужой стране, без денег, без документов и без дальнейших перспектив?" – уныло думал Старыгин, едва поспевая за Машей.
Они очень удачно смешались с большой группой немецких туристов. Почти все мужчины были в таких же «арафатках», что и Старыгин. Немцы шумели, громко переговаривались и долго искали отстающих, Маша взяла Старыгина за руку, чтобы не потеряться в толпе. Они двигались не спеша в общем потоке.
Поток туристов просочился через ворота, в которых усатый военный, очень похожий на знаменитого певца Фредди Меркьюри, проверил каждого входящего металлоискателем.
Спутники преодолели широкий музейный двор, украшенный древними обелисками, и, пройдя между еще двумя стражами – статуями, символизирующими Север и Юг древнего Египта, – вошли под своды музея.
– И где нам искать этого Шейха Эль Балада?
Спросить ведь нельзя…
– Этот музей конечно большой, около ста залов. Но мимо не пройдем, не волнуйтесь, статуя Шейха – одна из достопримечательностей музея.
У Маши вскоре зарябило в глазах от ярких саркофагов. Немецкие туристы целеустремленно свернули в сторону золотого саркофага Тутанхамона, Старыгин же потянул Машу дальше. Они проходили мимо бесчисленных статуй – больших и маленьких, одиночных и парных, из черного гранита и из раскрашенного известняка. Древние краски превосходно сохранились, каменные люди сидели и стояли в самых свободных позах, среди них были принцы и простые писцы, семейные группы и одиночки. Видимо, древние египтяне заказывали себе статуи, как наш современник семейную фотографию на память.
– Кажется, пришли, – тихонько сказал Старыгин и кивком указал вперед.
Деревянный человек куда-то шел, держа в руке жезл. Ваятель запечатлел великого жреца в тот момент, когда он остановился на мгновенье, как бы раздумывая, куда направить свои шаги. Жрец строго смотрел перед собой удивительно живыми глазами.
– Глаза из кварца, – шепнул Старыгин, – а веки из меди, оттого получается такой эффект.
Служитель, немолодой араб, весь в белом, встал и куда-то вышел. Маша напряглась.
– Мы здесь слишком заметны, – прошептала она, потянув Старыгина за собой, – Вот отсюда можно наблюдать за шейхом…
Они укрылись за огромной прозрачной витриной, в которой были выставлены сокровища одного из бесчисленных правителей древнего Египта. Кольца и золотые браслеты с изображениями жуков-скарабеев и диких зверей, алебастровые сосуды невиданной красоты, драгоценное оружие, золотые змеи с глазами из драгоценных камней, массивный золотой трон с искусно изображенной на его спинке сценой из жизни фараона…
Маша разглядывала все эти сокровища, краем глаза следя за входом в зал и за статуей Шейх Эль Балада.
Время уже перевалило за половину третьего.
В зал ввалилась шумная толпа туристов все те же немцы, громко выяснявшие, куда подевался герр Шульц. Экскурсовод, безуспешно пытаясь перекричать их, принялся рассказывать о похоронных обрядах древних египтян.
И тут Маша заметила, как от группы туристов отделилась стройная женщина в длинном платье из светлого льна.
Если бы не светлые волосы, она была бы очень похожа на ту брюнетку, которой накануне в кафе передали дневник профессора Магницкого.
Парик, сообразила Маша.
Она легонько толкнула Старыгина:
– Это наш объект!
– Вижу, – вполголоса отозвался реставратор.
– А вы уже научились выражаться, как героиня шпионского боевика!
– Не отвлекайтесь… А что это она делает?
Женщина в светлом парике подошла к урне, стоявшей в углу зала, огляделась по сторонам и, убедившись, что за ней никто не наблюдает, бросила в урну пластиковый пакет.
Через секунду ее уже не было в зале.
Маша, мгновенно забыв о хороших манерах и правилах конспирации, выскочила из-за витрины и устремилась к урне. По дороге она едва не сбила с ног экскурсовода, который громким, хорошо поставленным голосом вещал:
– Эта статуя устанавливалась на носу погребальной ладьи фараона, чтобы освещать ему путь в подземное царство мертвых…
Маша подлетела к урне и выхватила из нее пакет под изумленным взглядом экскурсовода.
Это был обыкновенный пакет из итальянского супермаркета. Разглядывать его содержимое было некогда, и Маша устремилась в соседний зал, по углам которого возвышались статуи из черного полированного гранита.
Только спрятавшись в нише за одной из этих статуй, Маша заглянула в пакет. Там, как она и надеялась, находилась потрепанная тетрадь – дневник ее деда профессора Магницкого.
Маша спрятала ценную находку обратно в пакет и выглянула из своего убежища. Из соседнего зала к ней быстрой походкой приближался Дмитрий Алексеевич.
Старыгин спустился по ступенькам и открыл дверь кофейни. Маша опасливо последовала за ним.
