— Да, — продолжал спокойный голос, — я Астарот, старый, как мир, старый, как сама вечность. Вот почему я сыграл с вами эту маленькую шутку. Мне захотелось немного поразвлечься. Ваши крики и слезы послужили новизной и развлечением после вечного оборудования адов для проклятых, потому что нет худшего ада, чем ад скуки.
Голос замолчал, и тысячи кусочков Роберта Пила услышали и поняли его. Тысячи кусочков, и каждый продолжал мучиться искрой жизни, и каждый слышал голос Астарота и все понимал.
— О жизни я не знаю ничего, — тихо сказал Астарот. — Зато все знаю о смерти — о смерти и правосудии. Я знаю, что каждое живое существо создает свой собственный вечный ад. Ты сам сделал то, чем стал теперь. Послушайте все вы, прежде чем я уйду. Если кто-нибудь сможет отрицать это, если кто-нибудь сможет оспорить это, если кто-нибудь сможет найти недостатки в правосудии Астарота — говорите!
Через все расстояния прошло эхо голоса, и ответа не последовало.
Тысячи мучившихся кусочков Роберта Пила слышали и не ответили.
Феона Дубидат услышала и не ответила из диких объятий бога-любовника.
Вопрошающий, сомневающийся Кристиан Брафф услышал в аду и не ответил.
Не ответила ни Сидра Пил, ни зеркальное отражение ее страсти.
Все проклятые за всю вечность в бесчисленных, созданных ими самими адах услышали, поняли и не ответили.
На правосудие Астарота не существует ответа.
