– А ты представь что бы они с местными сделали, не подоспей патруль вовремя? – безжалостно поинтересовалась Ракша. – А нам потом на обезображенные тела любоваться, да подавлять бунты аборигенов. Так что пусть боятся, раз ни чести, ни мозгов.
– Да я ж не против… – улыбнулся полковник.
Свистнула плеть. Наказанный задёргался и заорал диким, нечеловеческим голосом. Его товарищи, висящие рядом, с ужасом следили за превращением спины подельника в кровавые лохмотья.
После шестого удара штрафник уже не орал, а после десятого – перестал даже дёргаться. Вахмистр, отложив плеть, проверил пульс у своей жертвы, а затем зачерпнул горсть соли из стоящей рядом банки и втёр в измочаленную спину наказанного.
Завершив, тиаматец помыл руки и перешёл к следующему корпорату.
– Не надо! – взвыл тот.
Без толку. Вахмистр лишь улыбнулся и вновь заработал плетью.
– Разложили парня у мачты и всыпали сорок горячих, – неожиданно процитировал Грэм.
– Это откуда? – полюбопытствовал Костас.
– А, вычитал в книге со старинными песнями, – Нэйв зачерпнул попкорна. – Матросская баллада, ещё докосмической эпохи. Как раз про такое наказание.
И, закинув попкорн в рот, с нескрываемым удовольствием продолжил наблюдать за поркой.
– Ты что, тоже эту книгу читала? – повернулся Рам к приёмной дочери.
– Не, я в фильме видела, – ухмыльнулась та, впрочем больше увлечённая попкорном, чем видом телесного наказания.
Костас уже открыл рот для ответа, как внезапно почувствовал нечто странное. Волну возбуждения, прошедшую по телу, и несшую с собой одновременно знакомое и новое наслаждение. К бурлящему, обжигающему возбуждению примешивалось озорное веселье, отчего хотелось одновременно весело смеяться и застонать от удовольствия.
Судя по ошалевшим глазам Нэйва и Ракши – с ними происходило нечто схожее.
– Что это? – вцепившись в подоконник, выдавил Рам.
Вместо ответа Грэм отлип от подоконника и как-то странно, бочком и враскорячку, кинулся к двери.
– Какая скотина притащила сюда свою бабу?! – распахнув двери, заорал он. – Дежурный! Имя этого засранца!
Сообразив, что причиной столь странных ощущений была идиллийка где-то в пределах действия эмпатии кувыркающаяся в постели с кем-то из своих, Ракша оглушительно расхохоталась.
– Прости, но я пойду и сниму рожи ребят, пока это не кончилось, – заявила она и вытащила из кармана коммуникатор. – Заодно может и найду этого кобеля быстрее молчи-молчи. Мне ничто ходить не мешает.
Резко выдохнув, она поставила на подоконник попкорн и вылетела из кабинете с коммуникатором наперевес. Крики Нэйва, сыпавшего угрозами и проклятьями в адрес идиота, устроившего потрахушки на службе, были слышны по всей комендатуре.
Как бы то ни было, виновник происшествия и не думал завязывать со своим занятием, вскоре доведя подругу, да и половину комендатуры, до яркого и продолжительного финала.
На этом месте рёв Грэма оборвался, сменившись судорожным всхлипом.
Рам нашарил на подоконнике выроненную сигару и затянулся.
– Грёбаная планета, – выдохнув клуб дыма, сказал он, понимая, что теперь придётся менять трусы. – Я кончил и закурил…
Через минуту в кабинет бомбой влетело голое тело, шмякнувшись точно под ноги полковника.
– Вот этот говнюк, – сообщил входящий следом Нэйв.
Глядя на его походку с ногами врастопырку, Рам понял, что проблема смены нижнего белья встала и перед “сфинксом”. И ещё перед многими, если судить по разъяренно-недоумённым воплям в коридоре.
Почему-то это развеселило полковника.
– Лейтенант Фош, – опознав голое тело, начал Рам. – До сего момента я считал, что иметь одним членом всю комендатуру – это моя привилегия. Но признаю – вы меня переплюнули.
– Рад стараться, месье полковник! – приняв вертикальное положение, вскинул руку к виску лейтенант.
На лице Фоша не наблюдалось и тени раскаяния.
– Но иметь своего командира – моветон, – стараясь не заржать, продолжил Костас. – Потому объявляю вам три наряда на службу за нарушение субординации, два наряда – за нарушение формы одежды… точнее, отсутствие таковой. И штраф в размере суточного жалованья за нарушение пропускного режима.
– Есть пять нарядов на службу и штраф, месье полковник! – проорал Фош.
– А теперь пусть ваша подруга проваливает из комендатуры! Всё, лейтенант, свободны, – махнул рукой Костас.
Лейтенанта как ветром сдуло. Рам посмотрел в окно, затем – на раскорячившегося Грэма и захохотал. Секунду спустя к нему присоединился и контрразведчик.
– Надо будет потом глянуть, что Дана наснимала, – выдавил сквозь смех Костас. – Чую, ржать будем долго!
– Начинаю понимать, почему в многоквартирных домах живут в основном приезжие или молодёжь, – отсмеявшись, поделился открытием Нэйв. – Я б согласился только на частный дом в удалении от соседей.
На вопли штрафника за окном они уже не обращали внимания.
– А я призадумался, что в местных бардаках творится, если там со всех сторон такое, – Костас стряхнул пепел и вновь затянулся. – Пожалуй, после такого утра внемлю совету мэра и схожу в квартал удовольствий к местным спутницам.
