Даже на отвратительную, промозглую погоду я не могла сегодня пожаловаться. Настроение, кажется, уже нечем было испортить. По дороге до дома я подпортила настрой и своему спутнику. Лайнус не просто был в шоке от моего рассказа, парнишка был в ужасе. Естественно, он сердобольно принял всю вину на себя, бесконечно сокрушаясь по поводу своего упрямства. Мой ангел поник, осунулся, хотя мне от него нужно было совсем другое. Уверенности в завтрашнем дне и веры в светлое будущее в его состоянии он мне попросту дать не мог, как не пытался думать о хорошем и искать плюсы. Получалось хреново. Лгун и лицемер из Лайнуса никакой, хоть это осталось неизменно.
Благо, что угрозы советников-ангелов о наказании, что он понесет в Каелуме за нашу связь, он воспринял легко, как само собой разумеющееся, будто изначально был готов к подобным закидонам своей родни. Мои опасения по поводу его участи были отвергнуты и перечеркнуты жирной красной ручкой. В отличие от совета четверки, Лайнус прекрасно отдавал себе отчет в своих действиях, и не винил во всех смертных грехах меня одну. И как бы я не пыталась посеять зерно сомнений в эту светлую головушку, парнишка четко дал понять, что ничуть не изменил своих намерений сохранить нашу дружбу. Это было своего рода облегчением, светом в конце тоннеля. Я не хотела терять единственное хорошее в моей жизни, что все еще держало на плаву, но все равно боялась, что мораль и беспрекословное потакание устоям и традициям возьмут верх. Хотя бы иногда, ради исключения, приятно ошибаться на чей-то счет.
Как обычно, мы вместе посмотрели ситком, посмеялись, поболтали о ерунде, пошутили над произошедшим, и сделали вид, будто ничего не было. Провожая ангела на пороге своей квартиры, я поймала себя на мысли, что в нашей дружбе что-то изменилось. Словно пережитое потрясение и пройденные по нашей общей вине трудности разрушили какую-то маленькую стену между нами, сделав еще ближе, чем прежде. Это отчетливо читалось в потеплевшем взгляде моего настоящего друга, на прощанье увлекшего меня в свои теплые объятья. Лайнус пах свежестью горных ручьев, луговыми травами и полевыми цветами Каелума, и теперь этот аромат не казался мне чем-то, выжигающим легкие болезненными воспоминаниями. Словно он стал утраченной частичкой дома, которая теперь отдавалась приятной ностальгией. Так меня уже обнимали когда-то, еще до того, как предали… Но теперь все иначе. Лайнус – не Габриэль. В его ауре в тот момент все плохое стерлось в моей памяти, открывая новую, чистую страницу, и отпускать его не хотелось совсем.
Потому, засыпая в своей кровати, я уже с нетерпением ждала следующего утра, когда я снова увижу своего личного спасителя на этой суровой Земле. Как всегда, Лайнус терпеливо ждал, пока я закончу уборку в баре после очередной попойки, в этот раз впервые не отказавшись от парочки коктейлей, оставшихся в шейкерах, рассказывал мне долгую, скучную историю о пациенте, природу заболевания которого они никак не могли разгадать, прозябая в хирургии в субботу.
– Ну так вот, ты представляешь, шеф с нас был готов три шкуры спустить! Мы провели сотню анализов, втихушку сделали даже сканирование, не покрываемое страховкой пациента, но диагноз поставить так и не удавалось, – монотонный голос ангела убаюкивал, а не раздражал, как обычно. – В итоге, ты представляешь, совершенно случайно, по фотографиям из социальных сетей нашего подопечного, куда зачем-то я решил залезть… Блю, ты меня вообще слушаешь?
– Ты же понимаешь, что нет? Но ты продолжай, мне нравится слушать, как ты сыплешь десятками непонятных мне терминов, – отшутилась я, витая в облаках и прижимаясь боком к Лайнусу. Конечно, я тоже неплохо разбиралась в медицине. За столько-то лет, чего я только не перечитала и не насмотрелась. Но сегодня мне не хотелось забирать у ангела пальму первенства на его поприще своими заумными комментариями.
– Ну да, – впрочем, ему, кажется, было все равно на мою отрешенность. – Так вот, оказывается, неделю назад он летал на Мальдивы, где погружался с аквалангом. Кессонная болезнь сыграла вот такую злую шутку. А еще…
Лайнус продолжил свой рассказ, засыпая меня ненужными подробностями. Его вообще тяжело было заткнуть, но сегодня речь ангела была особенно торопливой и эмоциональной. Но это казалось к месту. Я слушала в пол уха и иногда кивала. Даже утренний дождь не казался таким мерзким, пока мы шли пешком до нашей с Мередит квартирки по сонным пустынным улицам, погруженным во мрак из-за тяжелых свинцовых туч. Я уже предвкушала очередные приятные часы в его компании, напрочь позабыв о том, что уже было воскресенье: выходной Мередит. Как ведром холодной воды меня окатило новостью, когда я доставала ключи уже на пороге: Лайнус напомнил мне о том, что моя соседка наверняка дома, отсыпается после затянувшейся смены в ординатуре.
– Что ж, ну тогда до завтра, – обреченно пробормотала я, не решаясь вставить ключ в замочную скважину.
– Блю, погоди… Могу я кое о чем спросить? – раскрасневшись, пробормотал ангел, переминаясь с ноги на ногу.
