Другое дело демоны. Никаких рогов, хвостов и кожистых крыльев у них отродясь не было. Мало-мальским отголоском на древние человеческие легенды является разве что их кожа, которая в момент накала страстей и переизбытка эмоций разгорается, как металл в горне, покрываясь горящими адским пламенем узорами пылающих магмой вен. Это явление не опасно ни для людей, ни для других демонов, хоть и по непонятным причинам несет верную смерть ангелам при длительном контакте: я не раз видела, как нежные белые перья крыльев жителей Каелума превращаются в пепел… Ну и еще глаза в моменты ярости у демонов меняют привычный цвет радужки на пламя пылающей магмы. Зато также, лет с шестнадцати, у них есть способность без лишних хлопот перемещаться буквально за секунды куда им заблагорассудится, даже в другой параллельный мир. В Каелум, естественно, после Великой войны никто из них в здравом уме тоже не сунется. Да и зачем?
Демоны ленивые, импульсивные, праздные и похотливые. Без царя в голове и с шилом в жопе. Не зря, потворствуя ангелам, древние проповедники приписывали все смертные грехи представителям ненавистной им расы Инфернума. Самим же демонам до этих грехов нет никакого дела. Они всегда жили и живут так, как хотят, делают, что хотят, и вообще редко с какими авторитетами считаются. Были времена, когда демоны объединились в войне против Каелума, но, когда ангелы превратили некогда также процветающий Инфернум в красную каменистую пустыню, не придумали ничего лучше, как болтаться по Терре, вашей Земле, наслаждаясь ее красотами и соблазнами, лишь иногда возвращаясь в руины родной обители, чтобы передохнуть, восполнить силы к перемещению в пространстве или провести время с себе подобными. Старые первородные демоны и сейчас восседают на тронах остатков цивилизации Ада, чего не скажешь об их отпрысках. Возвращаются в родные пенаты они крайне редко, только по крайней нужде, ведь к чему прозябать на пепелище разрушенных городов, когда можно без каких-либо подозрений шататься среди людей?
Как говорил мой старый добрый друг с Терры, Уилл, который хорошо умел хранить тайны, пусть и позволял себе вплетать толики пролитой мною истины в свои произведения: Ад пуст, все бесы здесь.
А кто я среди всей этой чехарды с тремя параллельными мирами, я теперь даже не знаю. Лишняя там, гонимая здесь, и только на Земле я могу спокойно жить, не ломая себе голову в поисках истины.
– Что, с очередным несчастным рассталась? – вдруг ни с того ни с сего буркнул Бил, лениво потягивая уже шестой стакан виски.
– С чего это вдруг такие выводы? – хмыкнула я, натирая до блеска бокал за свой барной стойкой и считая минуты до конца моей смены. Что-то он сегодня задержался.
– Ну так, стрижку сменила? – ехидно ответил этот черноволосый кареглазый здоровяк, пьяными мутными глазами вожделенно глядя на мою прическу. Держу пари, я ничего не меняла в своем образе уже очень, очень давно: светлые блондинистые короткие волосы здорово сочетались с моими голубыми глазами, и менять я это кардинально никогда не старалась.
– Бил, я так стригусь уже лет сто, – а если уж совсем начистоту – то уже больше тысячи лет. Но тебе этого знать не следует.
– Да нет же, я уверен, когда мы с тобой… Ну это… Были вместе, у тебя была другая прическа. Зуб даю, – икнув, Бил допил виски и с грохотом водрузил свой стакан на барную стойку, намекая на добавку.
– Бил, черт тебя дери, одна ночь – это не вместе.
– Да нет же, ты тогда на меня запала, только испугалась конкуренции других цыпочек, а значит – мы были вместе.
Переубеждать представителя моей очередной бесполезной и опрометчивой интрижки с людьми в обратном, особенно, когда он пьян – пустая затея. Вот уже больше года он с периодичностью раз в месяц заглядывал в бар, в котором я работаю по пять дней в неделю, за исключением среды и четверга, чтобы проверить, не передумала ли я на его счет.
– Тебе точно не пора домой? Уже почти шесть утра, если ты не заметил.
– А тебе точно не пора сбавить обороты и признать, что мы созданы друг для друга? – сладострастно прошептал Бил, постукивая пальцами по своему пустому стакану. – И кстати, твоя карешка тебе очень к лицу. Мне нравится.
Твою ж мать, чтобы я еще раз попыталась утолить свой сенсорный голод с кем-то из людей… Ну его к черту.
– Ага, а тебе к лицу отправиться восвояси. Давай сюда деньги и проваливай, мы закрываемся через десять минут.
– Ух, какая гордая. Обожаю дамочек со стержнем.
– Ага, а вот они тебя нет, – закатив глаза, прорычала я.
– Эх, есть в тебе какая-то сила… Так меня к тебе и тянет, Блю.
– Да, есть, и эта сила – отвесить тебе леща, – ума не приложу, как еще объяснить этому кретину, что он для меня ничего не значит? Если бы владелец бара «Перекресток дьявола» не запрещал мне бить по роже навязчивых, но щедрых на чаевые клиентов, уже давно бы подправила это жеманное личико. С превеликим удовольствием наслаждалась бы моментом, когда его нос встретится с моей барной стойкой, заливая все потоками алой крови. Даже бы не поленилась лишний раз протереть ее и прибрать бардак.
