Всё это время Адамас был молчалив и мрачен, я заставляла себя не смотреть на него, но ничего не могла с собой поделать, то и дело поворачивая свою голову через плечо и кидая на него встревоженные взгляды. Я была откровенно задетая тем, что он не смотрел на меня, а его глаза выглядели пустыми и отрешенными, будто он был погружен в какие-то свои мысли, судя по всему не очень приятные…
— Если хочешь что-то сказать, говори. — проговорил он неожиданно, после того как в очередной раз я не удержала себя от того, чтобы взглянуть на него.
Я растерялась судорожно сглотнув потому что понимала, что задавая вопросы, нужно быть готовой услышать ответ, которому возможно я рада не буду.
— Ну же, я ведь чувствую, что ты хочешь мне что-то сказать Амалия.
А я металась в душе, боясь услышать ответа на свой вопрос, анализируя мысленно его настрой исходя из тембра голоса Адамаса. Ведь часто глядя на поведение человека и манеру его разговора, уже можно определить в каком русле пойдет дальнейшая беседа.
— Думаю ты знаешь, что меня беспокоит, к чему эти вопросы. — выдала я, неожиданно для самой себя.
Он хмыкнул. Странно и надменно. Проговорив колко то, о чём я догадывалась, но никак не думала, что это окажется правдой…
— Да, ты права… знаю.
Я ошеломленно заморгала, понимая, что он знал о моих метаниях, о моих переживаниях и беспокойстве, очевидно давай отчёт своему поведению, но даже не пытаясь передо мной объясниться. Но почему? Разве он не видел, как расстраивает меня своей отстранённостью или безразличием?! Я теперь даже не знаю, как именно мне назвать его поведение. Но с каждой минутой что он молчал, я все больше и больше убеждалось в том, что есть какая-то причина его поведения, но говорить о ней он не считал нужным.
Поэтому сглотнув подступающие слезы обиды и горечь в горле, я дала себе слово, что больше и слова не вымолвлю ему по этому поводу. Потому что унижаться это последнее, что нужно делать перед мужчиной. Требуя, моля и просто прося объясниться в том, что послужило его холодному отношению. Особенно перед таким мужчиной как Адамас, который прекрасно осознавал свою силу и значимость. Зазнается ещё и тогда точно я не увижу ничего, кроме боли. Все-таки это я женщина, а как везде писалось и говорилась, власть над мужчиной только в наших руках! Но с другой стороны Адамас не простой мужчина… И мне остается только гадать, что творится в его голове.
Весь оставшийся путь мы молчали, не обмолвившись больше и словом, погруженные каждый в свои мысли. Я бы предположила, что Адамасу вообще все до лампочки, но ощущая своей спиной как его грудь время от времени напрыгалась и замирала, а вены на руках выступали тугими дорожками, было ясно что и в его голове крутились тревожные мысли. И мне очень хотелось верить и надеяться на то, что он обдумывал наши отношения. Если все что было между нами можно было назвать отношениями.
Я даже не сразу заметила, как мы свернули с дороги, которая освещалась только факелами в руках мужчин. И в начале колонны, где ехали мы, самый первый огонь горел в руках Аларика, так как руки Адамаса были заняты поводьями и мной.
Ночь была прохладная и очень тёмная, луна ещё вчера скрылась с небес и лишь только крапинки ярких звезд добавляли света на этой кажущейся чёрной земле. Мы выехали на небольшую полянку среди деревьев, когда войны не спешили спешиваться а внимательно оглядывались по сторонам, уже расходясь из колонны к окраинам поляны, чтобы заглянуть в дремучий ночной лес, явно пытаясь обнаружить там опасность. Но долго это не продлилось, когда Адамас дал разрешение всем спешиваться.
— Торфун, Кай, Аларик. Выставите часовых, пусть будут на чеку, всем оставаться друг у друга на веду, расслабляться нельзя. Каждые 2 часа пусть меняются, распределите последовательность заступающих. И один из нас также с ними в дозоре, что бы в случае нападения заранее почувствовать исчадий. Я первый, а вы спать братья, в любой момент нам могут понадобиться силы.
Мужчины лишь кивнули и удалились, а меня снова передернуло от упоминаний тварей, которыми кишит это мир. Хоть я уже и смирилась с тем, что здесь это в пределах нормы, а главная задача этих мужчин оберегать все миры, в том числе и этот от тьмы. Но все равно было до жути страшно представлять то, что там, среди деревьев под покровом ночи на тебя смотрит что-то страшное и древнее. Выжидая когда ты потеряешь бдительность, чтобы накинуться на тебя в смертельной прыжке, отнимая жизнь самым болезненным и ужасным способом, орошая землю кровью и останками тела.
Из раздумий меня вывел голос Адамаса…
— О чём задумалась снова? — проговорил он спокойно, разглядывая меня сверху со своего величественного роста.
— О чудовищах. — ответила я коротко, запрокидывая голову и смотря ему прямо в глаза.
— Не бойся, не обязательно что они нападут. Но в этот раз мы в любом случае будем готовы. — говорил он уверенно и отчего-то делая шаг ко мне. — Но для твоей же безопасности ты ляжешь рядом с Алариком, а когда он сменит меня, то рядом уже буду я.