Конечно, это было всего лишь совпадение, но теперь она не могла отделаться от мысли, что настоящей причиной взрыва была не злая воля террористов или неких политических сил, а её жадное желание вернуть себе то, что принадлежит ей по праву.
— Ты что-то хотел мне сказать? — осторожно напомнила она, садясь на постели и прикрывая грудь простыней.
— Сказать?
— Про новую жизнь, которую мы теперь должны начать.
Георгий посмотрел на неё и совершенно невпопад спросил:
— Может, нам попробовать завести ребенка?
Она ожидала услышать совсем не это. Ей тут же пришло в голову, что его внезапная вспышка страсти была вызвана не возвратившимся чувством, а какими-то практическими соображениями. Тут же она почувствовала стыд своей наготы перед ним и начала одеваться, вытаскивая из складок простыней свою одежду, нервно отвечая:
— Не знаю. Это слишком серьезный шаг. Я не готова обсуждать это сейчас. Мне нужно в ванную.
Георгий поймал её за рукав пижамы.
— Маша, ну конечно, сейчас мы ничего не будем обсуждать. Сядь. Я просто хочу, чтобы ты знала: ты очень важный человек в моей жизни. Очень близкий мне человек. Я не хочу тебя потерять. Правда. Это не просто слова.
«Конечно же, это просто слова, если не говорится главное», — возразила она мысленно и всё же села на постель, посмотрела ему в лицо. И вместо нужного вопроса зачем-то произнесла:
— Ты будешь спать здесь или пойдешь к себе?
— Как тебе удобней, — ответил он, глядя на неё с кротостью, совсем не идущей к его размякшему после секса и алкоголя лицу.
— Тогда я бы хотела привести себя в порядок. Одна.
Он взял с прикроватной полки бокал с коньяком.
— Хорошо. Понимаю, ты на меня в обиде. Это справедливо. Я веду себя по-свински, это следует признать.
— Ты наконец-то заметил? — горько усмехнулась она.
— Признаю, это не лезет ни в какие ворота, — всё с той же кротостью кивнул он. — Свинство и глупость, если трезво посмотреть. Карлсон, который живет без крыши.
«Если ты прекратишь
— Понимаю, как тебе должно быть неприятно…
«Неприятно?» — удивилась она этому вялому, ничего почти не значащему слову.
Он взял её руку, поднес к губам.
— Я не хотел тебя обманывать, поверь. Думал, всё будет иначе… Что я справлюсь. Но я не могу измениться. Это сильнее меня. Прости…
Марьяна испугалась, что он сейчас начнет исповедоваться в тех низменных чувствах, о которых она не могла думать без дрожи брезгливости. Ей было так больно и стыдно, что она вскочила, схватила с туалетного столика расческу, и сама начала быстро говорить:
— Я очень устала сегодня, Георгий. Много проблем по отчетам, и Шамшева, и эта жара… Я очень хочу спать. Рада, что с тобой всё в порядке, но давай поговорим потом.
— Хорошо, — сказал он и начал отыскивать на полу свои носки, немного нелепый, как все мужчины в этот момент.
Отворачиваясь, чтобы не видеть его всегда непристойной из-за чрезмерности признаков пола наготы, она подумала, что гадалка и в этом не соврала — то, что Марьяне хотелось получить от этого мужчины, уже целиком было отдано другому, и всё, что оставалось ей — довольствоваться похмельем в чужом пиру. Перед ней было всего два пути — расстаться с ним или смириться, и в обоих случаях она терпела унизительное поражение, которое делало её глупой и жалкой, прежде всего в собственных глазах.
— Я хотела спросить у тебя одну вещь, — отвлеклась она, останавливая Георгия уже в дверях. — Почему мы не можем нормально разделиться с Сирожами? Почему не отдать им «Альмагест», раз они так хотят?
— Потому, что я не хочу, — ответил он с улыбкой, приподняв бровь.
На кремлевских городских воротах надписано было (теперь уничтожено): Спаси, господи, Град сей и люди твоя.
Вальтер прилетал в Москву из Ханты-Мансийска, где он каким-то боком вписался в проект модернизации перерабатывающего комбината с крупными госинвестициями. Георгий встречал его в аэропорту. В последний год партнер «крутился» не только в столице и в Питере, но и в регионах, не упуская случая попользоваться и человеческим ресурсом российской глубинки. Ханты-Мансийск он тоже осваивал со всех сторон — уезжая, показывал фотографии белокурого лыжника двадцати трех лет с румянцем во всю щеку, а в пару к нему крепыша-лейтенанта ракетных войск, который снялся в кителе, фуражке и обнаженный ниже пояса.
