Может ли голос не иметь лица? Слыша шум, ты всегда понимаешь, что это за шум. Будь то скрип двери, шелест ветра, звон струны. Ты можешь перепутать звук шагов и стук ставень. Шелест страниц и шорох ткани. Рев горящего пламени и рычание зверя. Но не перепутаешь звон бокалов и плач ребенка. Хруст ветки и звон колокола. Шорох гравия на дороге и гитарные аккорды. Ну тут... Голос мог принадлежать кому угодно. Так могло говорить само время, так мог говорить ребенок и старик, мужчина и женщина. У голоса не было лица.
- Все просто, миледи. Я хочу...
- Власти? Силы? Богатства?
- Танец.
- Танец?
- Да, а что в этом необычного?
- Ты поставил на кон свое бессмертие ради танца?
- Да. Я поразил вас?
- Признаю, странник, поразил.
- Всегда нужно поражать прекрасных дам. Это наш дар вечности.
- Хорошие слова. Достойные того, кто бросает вызов уже третьему богу.
- Ни слова более. Оркестр, музыку!
С этими словами Филин начал спускаться с пьедестала. Покров тьмы на его теле обрел завершенность, став костюмом-тройкой. Бесформенный балахон его партнерши тоже менялся, обращаясь в длинное шелковое платье с открытой спиной. Вот исчез капюшон, и водопад жемчужных кудрявых волос рассыпался по плечам незнакомки. Лицо ее скрывала полумаска.
- Миледи, Вашему образу не хватает завершенности. - С этими словами Филин пробил нагрудные латы и грудь Индрика так, словно они были сделаны из бумаги, и вырвал трепыхающееся сердце.
- Спасибо, еще сочтемся. - Шепнул ему улыбающийся Филин. И протянул истекающее кровью сердце своей партнерше, обращенное в ее руках в карминовую розу, которую она заколола в волосы.
Индрик, не в силах понять смысл происходящего, с ужасом глядящий на разорванную грудь, все же огляделся. Солдаты клана, маги, воины, убийцы, жрецы. Всех накрыло проклятием темных небес. Они выстроились в два ряда, и началось страшное. Второй ряд синхронно протянул руки, вонзая их в воинов из первого ряда, и вырвал из их тел свои жуткие инструменты. Вот гитара с грифом на позвоночнике, вот скрипка со смычком из берцовой кости. Валторна из оплетенных пульсирующими мышцами ребер. Флейта, барабаны. Индрик отвернулся, не в силах смотреть на падающих изорванными мешками соратников, лица которых были спокойны и безмятежны.
Над укутанной тьмою поляной полились первые ноты вальса. И элегантный безумец, будь он проклят вовеки, повел в танце свою партнершу, что чарующе улыбалась, и карминовая роза блестела у нее в волосах.
Танец все ускорялся, с неба начали бить молнии, вторя звукам музыки.
- Быстрее, быстрее! А вы что стоите? - Обратилась незнакомка к парализованным участникам рейда, что еще не стали участниками представления. - Танцуйте, танцуйте же!
И они начали танцевать. Но не они сами, а их кости. Вышли из тел, разорвав слабую, ставшую будто застывшей, плоть.
Индрик стоял в центре этого жуткого танца, где элегантный безумец кружил в вальсе воплощенную смерть, а им вторили окровавленные костяки его товарищей. В этот день Индрик перестал быть атеистом.
В этот момент Моргенханд, все же успевший вырыть себе ростовой окоп, давал себе самые страшные клятвы не злить Филина. Никогда. Не сердить. Филина.
Полчаса спустя.
Я сошел с ума! Господи, как же хорошо. Убил пятьдесят человек, и такой мир на душе. Ну, ладно, понарошку убил. Но мир-то в душе настоящий! С девушкой красивой потанцевал, жаль, что программа, и во взгляде вечность плещется. Красивая ведь! Вон, и не беспокоит никто, народ присмирел, молча собирают все, что осталось от рейда.
- Филин!
Ну вот, накаркал.
- Да, Селена! Ты мне что-то хотела сказать?
- Под крепостью остался Лич. Мы его будем убивать?
- Не мы, а я. Кошмарик! Где тебя черти носят?
У ноги заискивающе заурчали.
- Ну и где ты был, глюк недолеченный? Свалил? А как тебе не стыдно! А кто утилизировать эти тонны мертвечины будет? Не знаешь? Пойдем, тут в подвале сидит древний лич. Он нас ждет.
Едва не переломав ноги, я с трудом спустился с Кошмариком в подвал. Седьмой уровень катакомб был пуст, ни одного, даже самого захудалого скелета.
В комнате главного босса тоже было пусто.
- Есть кто живой? Ау! Эээ, некорректный вопрос. Есть тут кто?
Тишина.
- Кошмарик! Тут есть кто-нибудь?
Химера уверенно побежала в дальний угол зала, довольно облизываясь.
- Кошмарик, вот как нам не стыдно? До чего дедушку довели.
Забившись в угол, выставив перед собой гору всяческих сокровищ, и приняв самое жалкое и униженное положение, передо мной сидел Лич.
- Кошмарик! Смотри, ему страшно! Вот ты представь, живешь ты себе, никого не трогаешь, героев маринуешь в подвале. И тут приходят всякие, шумят, слуг ломают, а потом еще вызывают большое начальство и с ним ручкаются. Сразу видно, что в большом авторитете у него. И тут непонятно, вроде как и отступные надо платить. И свою роль выполнять. А сильно перестараешься, проблем не оберешься. А так, раскатал бы нас дедушка в блин. За милое дело. Кошмарик, проявим уважение к старости? Дед, ты слышишь меня?
Лич поднял на меня свои светящиеся зеленым глаза.
