Всё, что называл Денис, появлялось, так, будто его быстро-быстро рисовал какой-то художник-виртуоз. Хотя нет, виртуозы, они не такие. Виртуозы рисуют полотна, где люди с надменными лицами застыли в нелепых позах, а эти локти с царапинами, и эти костяшки, и картинку с якорем рисовал художник-комиксист. Это было очень приятно. Денису почудилось, будто он чувствует, как волосы на затылке быстро-быстро вырисовывает ручка в чьей-то руке. Стало щекотно, но Денис постарался не дёргаться, чтобы не испортить невидимому художнику работу.
- Скажи, как ты всё это делаешь?
- Не я. ДРУГАЯ СТОРОНА.
- Что за сторона? - спросил Денис. Название это показалось ему до ужаса зловещим, и вот тут он по-настоящему испугался. Робко попросил, в последний момент осознав, что он голый:
- А можно мне какую-нибудь одежду?
- Я не гардеробщица. Попроси.
Одежда появилась. Это была "какая-нибудь" одежда, которую и просил Денис, поэтому ему пришлось выбираться из просторного индийского сари и каких-то невозможных штанов с раструбами, похожими на трубы паровоза. Это едва не довело его до обморока, однако, когда мальчик выбрался из бесполезных тряпок и описал свою одежду более подробно, он успокоился и вторично задал волнующий его вопрос:
- А теперь отвечай, кто ты такой.
- Ты так хотел меня найти, а теперь не знаешь кто я?
- Ты Масимба.
Мальчик поскрёб нос. Он был нарисован куда более небрежно, чем Денис, и Денису по этому поводу стало неловко.
- Вообще-то меня называли Максимом.
Денис подумал про сопли, текущие из носа воспитательницы.
- Точно. Я так и подумал. Так ты - тот, кого я искал. Ты мой братец.
- Не могу сказать, что это неприятно, когда тебя ищут, - строго сказал малыш, нахлобучив на голову треуголку. Этот жест придал ему комично-деловой вид. - Судя по тому, что ты меня нашёл, ты не разменивался на мелочи. Искал по-серьёзному.
- Не разменивался на ме-елочи, - зачаровано протянул Денис. Теперь он понимал, почему все говорили, будто Масимба... Максимка, старший брат, давно уже должен был измениться - но при этом он остался прежним. - Так вот какой ты!
И Денис, будто на запястьях его развязали какие-то путы, столь же невидимые, как и всё остальное, задушил Максима в объятьях.
- Митяй обалдеет, когда я ему расскажу! - вопил он.
Максим придушенно сопел, но старший-младший брат не обращал внимания. Он захлёбывался от восторга. Словно тогда, раньше, при виде игрушки, которую тебе дарят на день рождения и которая - ты вдруг это понимаешь - станет твоей любимой на долгие месяцы. В такие моменты всё твоё существо пронизывает одна-единственная мысль - чудеса существуют!
Наконец Денис отстранил от себя щуплое тельце. Заглянул брату в лицо: очки съехали чуть набок, однако нарисованные чёрными чернилами глаза смотрели строго и серьёзно.
- Да где же мы, Максимка? - спросил он. - Как нам попасть домой? Или что же, будем барахтаться здесь, в пустоте, как червяки в луже?
- Здесь нет никакой пустоты. ДРУГАЯ СТОРОНА полна жизни и событий, - малыш сделал небрежный жест рукой, выглядящий очень комично. - Посмотри вокруг.
И Денис огляделся, внезапно поняв, что под ногами больше не бесформенная невидимая вата, а что-то твёрдое, на чём вполне можно стоять.
- Моргни, - предложил Максим.
Денис выпятил нижнюю губу, что говорило о его проснувшемся, как всегда внезапно, упрямстве.
- Да не хочу я что-то моргать. Сам моргай, если хочешь.
На самом деле, ему, конечно же, было страшно. Он пучил глаза, сколько мог, а потом, когда уголки их начало жечь, не удержался и моргнул.
За мгновение темноты мир изменился; он чудом успел завершить перестановку декораций на сцене к тому моменту, как Денис открыл глаза. Они были в тесной соломенной хижине, чем-то похожей на чердак, где Денис только что был. Та же скошенная крыша, только теперь отчего-то на одну сторону, как будто кто-то начинал строить дом с размахом, а на середине пути вдруг понял, что для того нужны материалы поосновательнее. И бросил всё на середине. Снаружи, сквозь дырявый полог, было видно заходящее солнце.
- Что это? Ты здесь живёшь?
Денис сел на задницу, почувствовав сквозь штаны твёрдую холодную землю. Это ощущение было настоящим; но всё что можно было увидеть глазами по-прежнему походило на рисунок, сделанный торопливо и небрежно.
- Нет. Это просто охотничья хижина. Временное пристанище. Ночлег. Я остановился здесь, когда услышал твой голос совсем рядом. Подумал, что встретить тебя в поле или в лесу было бы не слишком гостеприимно.
Денис вдыхал прохладный воздух и чувствовал на своём лице солнечный поцелуй. Он замечал всё это потому, что не мог принять для себя разницу между тем, что видят глаза, и тем, что шепчут прочие органы чувств.
- То есть, она ничейная? Совсем?
Малыш посмотрел на брата поверх очков.
- Если она есть - значит, кому-то нужна. Может, построена специально, чтобы мы могли встретиться здесь. Может, ночью войдёт хозяин. Я оставлю на этот случай отодвинутым полог.