По нему было видно, что он не наелся, так как, посматривал то на закрытую банку тушёнки, то на остатки варенья, голодными глазами.
Мдааа… Они тут уже неизвестно сколько времени недоедали — сухари экономили. Вот он и не смог пересилить привычку — отодвинул от себя еду не наевшись.
Ну, да ладно, поговорить уже можно. Он хоть «червячка заморил». За эти пять минут, синяки под глазами полностью рассосались, не оставив на лице и следа.
Вздохнув, мужик, как в омут нырнул:
— Ну, говори, для чего я тебе был нужен!
— Погоди, хочу сначала про Седого спросить. Ты боялся, что я его человек, и хочу тебя забрать. Он, по-прежнему, ворует людей?
— Да.
— А ты про него откуда знаешь? Как-то перескался уже с ним?
Святослав хмыкнул:
— Теперь, считай, все уже знают, кто такой Седой. Его люди уже везде свой нос сунули.
— Ты лично с ними пересекался?
Мужик мотнул головой:
— Не, лично я, Слава Богу, никак с ним не пересекался. Но сосед сверху был у Седого в рабах, и сумел сбежать. Вот у него про эту мразь было много информации.
Я подобрался:
— О! Может, пригласишь, тогда, соседа тоже на чай? Мне любопытно послушать его историю.
Святослав помрачнел:
— Его уже не позвать. Его у мусорки… — Он кивнул на зашторенное окно. — Какие-то твари прямо живьём на части раздирали. Крик стоял такой, что Даша потом полночи никак заснуть не могла.
Тут из коридора выглянула Дашина мордочка:
— Я же говорила, что Василий Иванович умер! А ты всё врал, что он переехал…
Святослав стукнул по столу так, что на нём аж посуда загремела:
— А ну, хватит подслушивать! Брысь отсюда!
Мордочка исчезла за углом так же стремительно, как и появилась.
Святослав тут же поник:
— Мало того, что эти твари, манекены, всюду тебя поджидают, так ещё и Седой этот. Разжиться едой становится всё сложнее и сложнее…
Он выдохнул и поднял на меня взгляд:
— Мне, перед смертью, Вася много чего рассказал про этого Седого. Поэтому, и я смогу много интересного тебе поведать…
Святослав встал, запер дверь, что шла на кухню, и, достав из кухонного ящика пачку сигарет с зажигалкой, спросил:
— Не возражаешь?
Я покачал головой:
— Нет.
Мужчина кивнул, прошёл до шторы, и аккуратно за неё заглянул. Не увидев ничего подозрительного, потянулся наверх, к форточке, и приоткрыл её.
Затем, достал с подоконника пепельницу, и, усевшись на своё место, протянул мне раскрытую пачку:
— Угощайся.
Я покачал головой:
— Не курю. — Встрепенувшегося было Святослава, я успокоил рукой. — А ты кури. Ничего страшного.
Если ему будет так проще, то пусть курит. Как-нибудь выдержу дым от одной сигареты.
Хм, а ведь если подумать, то после Аддона, из-за регенерации тела, от сигарет уже нет никакого вреда… Впрочем, как и от алкоголя.
Ладно. Я вытряхнул из головы лишние мысли и кивнул прикурившему сигарету Святославу:
— Ну, рассказывай.
Тот затянулся, выпустил дым в сторону шторы, и начал:
— Мой сосед Вася попал к Седому, когда просто шёл до магазина — в надежде найти что-нибудь на уже давно пустовавших полках. Из мимо проезжавшей машины выскочила пара молодцев, и, скрутив его, засунули в багажник.
Мой собеседник снова затянулся, стряхнул пепел в пепельницу, и, выдохнув опять в сторону шторы, продолжил:
— По словам соседа, в первый день его просто били, держа в клетке. Волю ломали. Потом, когда выяснили, что ничего уникального у соседа нет, определили на седьмой этаж, работать в парнике.
Я от неожиданности расширил глаза:
— В парнике?
— Да. Они там как-то расширили оконное пространство, натаскали земли, и на всей территории этажа начали выращивать игровые продукты. Вроде, это у них далеко не единственный парник в доме. Так кроме того, говорят, они уже какую-то пятиэтажку целиком под парник переоборудовали. А людей рабами набирают в том числе, чтобы за растениями ухаживать. И не только за растениями… Где-то у них уже и курятник есть. С игровыми курицами.
Блин, во Седой даёт! Скотина, но сообразительная. У меня же у самого в инвентаре валяются какие-то семена. А вот то, что их можно посадить и выращивать игровые продукты, мне как-то в голову не пришло…
Святослав продолжал:
— Отношение к работникам у Седого, по словам соседа, как к скоту. Кормят — еле-еле, только чтобы раб не подох. А если кто что с грядки съест или слово поперёк скажет, того обратно за решётку кидают, и сутками избивают до полуживого состояния. — Мужчина стряхнул скопившийся на сигарете пепел, который уже почти сам чуть не опал, в пепельницу, и продолжил шёпотом. — Но женщинам там ещё хуже. Сосед говорил, что этажом выше, как раз, женщин держали. Ну, и в любое время дня и ночи, к ним люди Седого ходили, как в бордель. Крики оттуда, говорит, не слабее, чем из пыточных снизу доносились. А бывало, и мёртвое женское тело какое вниз сносили. Я потому и боюсь попадать в плен к Седому… Может, там и какой-нибудь ублюдок по девочкам найдётся…
Я аж возмутился:
— Так чего ты, как меня встретил, сразу про ребёнка сказал?
Святослав затушил бычок в пепельнице, и как-то сгорбился:
