Роман предоставляет возможность ознакомиться со страницами истории постреволюционной Франции, периодом правления Наполеона Бонапарта. Автор знакомит читателя с примечательным событием, имевшим место в жизни молодого генерала во время Египетской экспедиции 1798-1801гг. Параллельная сюжетная линия романа посвящена веяниям нового времени: интерпретация понятия патриотизм, эмигрантские настроения, антагонизм прошлого и будущего в развитии современного общества.
Все иллюстрации использованы с www.shutterstock.com по лицензии CC0. В оформлении обложки использована фотография с по лицензии CC0.
Адель
Пролог.
Не требуй, бесхребетная толпа,
У Гения подобным быть себе!
Тем тяжкий грех ты на века
Вменишь посредственной душе!
Умолкни тот, что современник!
Умолкни, сердца не имея!
Потомок вешает пусть ценник!
Он разберется, разумея!
Завидуй! Ты – всего лишь пленник!
Завидуй редким и свободным!
Ты – им всего лишь соплеменник!
Но ты ли Суд тем благородным?!
Глава I.
I.
Бог весть шел который год,
Взвыл французский весь народ.
Правил им в тот день и час
Хитрый, вдумчивый Баррас1.
Он оброс могучей кликой.
Мерзкой, алчной, безликой;
Нувориш аббат Сийес2,
И Фуше3,смердящий, здесь.
До диктатора, конечно,
Полю было далеко,
Но главенствовал беспечно
В Директории4. Легко
К ним примкнул Роже-Дюко5.
Видом что своим блажен,
Также были в тех кругах,
Также были при делах.
Вся столичная богема
Утопала во грехе,
Как смертельная холера,
Предавая все трухе.
Вкус еды в мечтах внимая,
Чернь голодная роптала.
Интервентов злая стая
Спать «буржую» не давала.
Мимо «нельсоного взора»9
Доносилось эхом ора,
Что кругом бардак, позор,
А в Париже правит вор.
На окраине Каира,
За столом над картой мира,
Корсиканец-генерал,
Сидя молча, размышлял…
II.
«Что за рукопись такая на французском языке?
Только что нашел, копаясь, я у нас на чердаке», –
С неожиданным вопросом к бабушке он подошел,
Упиваясь любопытством, сей же час ответ нашел.
III.
Здравствуй, разный столь читатель!
Будь ты повар иль издатель,
Строгий цензор или циник,
Меланхолик иль сангвиник;
Друг Вольтера, может быть?
Кем бы ни хотел ты слыть:
Почитателем Гомера,
Брутом, может, для примера,
Изволь, прими же на свой суд
Сей скромный рукотворный труд!
Смешенье стилей, разных лет,
Спасение от многих бед.
Все лишь зависит от того,
Как примешь для себя его.
Горделиво скажешь: «Скука!
Сей роман читать мне – мука!»
Иль с надежностью гонца,
Стремглав прочтешь все до конца.
В нем думы вечные сплелись,
Играя ласково речами.
Любовь с Величием сошлись,
С пера стекая вечерами.
Отрада глаз, для слуха сладость!
В нем дух времен, смятенье, наглость!
Здесь добродетель и порок.
Судьбы превратной в нем намек!
IV.
В древнем городе Казани
Ходит множество сказаний.
Одним из них, мои друзья,
Делюсь теперь и с вами я.
Мне его однажды утром
Ветер вольный нашептал,
А ему в наследство прежде
Клен осенний передал.
Сдав предательски пароли,
Явки, адреса стеблей,
Я раздам героям роли.
Так знакомься же, скорей!
Вот идет походкой резкой,
Слякоти навстречу мерзкой,
По селу с названьем странным,
Гостем для нее желанным,
К бабушке родной своей
Внук приехал на шесть дней.
Звали парня Радамель,
По фамилии Укроев.
Уж таков его удел –
Главным быть средь всех героев.
Роль его пусть и мала:
Примечательна она.
Отроду без трех лет тридцать,
Нет ни брата, ни сестрицы.
Брюнет, эстет в рассвете лет,
Ах, как же жаль, что не поэт!
Рожден в семье простых людей,
Но не лишен ораторских речей.
Он в тренде рос с животной стаей,
Иначе было жить нельзя.
Надежду, правда, нам внушая,
Таилась в парне разума стезя.
Из маленького городка,
Откуда родом наш герой,
Чтоб тот развеялся слегка,
В деревню отправляли мальчика порой.
А там луга! Простор! Березой пахнет!
Там чистота, там дух не чахнет.
Там бабушкины пироги,
Как панацея от тоски.
Средь деревенской детворы,
От школьной парты отдыхая,
В укромном уголке страны
Рос мальчик, взрослых бед не зная.
Не ведая о «девяностых», «нулевых».
О том, что люди злы, коварны.
Ни о безгрешных и святых,
Из прессы лживой и бульварной.
Пил молоко он с бабушкиных рук,
Рыбачил с дедом славный внук.
И все бы было ничего,
Да только отличало мальчика того,
От сверстников бесчисленных вокруг,
Стремленье вырваться за круг;
Шаблонный, предначертанный людьми:
Быть среднестатистическими, как они.
В июле смуглый восьмиклассник,
У речки сидя, пас гусей.
Бунтарь он!– Тем ли безобразник?
В отличие от одноклассников-друзей:
С собой он к речке книги брал,
Слегка иначе рассуждал,
Себе вопросы задавал
И Чернышевского читал.
А Васи, Пети– Пушкина лишь знали,
Да и того не понимали.
В сорокапятиминутной суете
Знакомили между собой их по стране.
V.
Родителей цените, други!
Однажды может их не стать.
И матерям целуйте руки,
Отцов не перестаньте обнимать!
Не говорите тяжких слов
В порывах злости и обиды.
Ведь в эту жизнь они вам гиды,
А в ваших венах их любовь!
Когорту редкую пополнив,
Герой наш, благодарных сыновей,
Предначертание исполнив,
Дожил до отроческих дней.
На горизонте уж поры
Конец маячил школьной.
Эпохи звонкой детворы,
Беспечной и раздольной.
Пора из гавани отчалить,
Родительский покинув дом.
Амбиции свои прославить,
Заветный получив диплом.
Натруженный, заслуженный,
Не моде дань, не просто так!
В век, мракобесием простуженный,
Ходил с дипломом всяк дурак;
Глупец посиживал на троне,
Листву мудрец мел на перроне –
Казалось, до скончанья дней
