Скорее всего, я бы сорвалась и высказала ему всё, что думаю, и про его роль в жизни Дариса в том числе, но мне на плечо неожиданно легла знакомая рука. А учитывая, что ко мне вообще мало кто решался прикасаться, я сразу догадалась, что это Алексей.
– Делли, идём со мной. Посидим, выпьем чаю с мятой, – говоря всё это, он уверенно оттеснил меня от лорда Трелли и повёл к выходу, где уже ждала его сестра.
И я смирилась. Пошла с ним.
А что мне ещё оставалось?
После мы втроём сидели в его комнате, пили чай с мятой… и втроём же курили мои клубничные сигареты. Сашка, которая оказалась простой приятной девушкой, рассказывала, как познакомилась с Рисом, как он помогал ей раскрыть дар поисковика, как он пообещал ей выкрасть Лёшку из изолятора военных и исполнил своё обещание.
Алексей же и вовсе поведал мне жуткую историю, как они с Дарисом сидели в сырой подземной камере, как их там едва не убили. В подробности он не вдавался, да и вообще говорил об этих страшных вещах с откровенной иронией. А я… слушала, и курила одну за одной.
– Знаешь, Делли, – проговорила Александра. – Рис – хороший парень, хотя сам так не считает. Просто он однажды ошибся, и эта ошибка снежным комом потащила за собой другие. А к тебе он явно относится по-особенному. Уж поверь, я знаю, что говорю. Он отличный знаток человеческих эмоций, но сам раньше почти не умел показывать свои чувства. Просто изображал то, что требовал момент. Играл очередную выбранную роль. А когда он смотрит на тебя… то будто оживает.
– Я тоже это заметил, – сказал Лёша, многозначительно кивая.
– Да ладно вам, – отмахнулась я.
И сразу поспешила перевести тему – спросила ребят о Земле. Они понимающе переглянулись, но меня поняли, и больше о Дарисе мы не говорили.
Постепенно я успокоилась, приняла всё случившееся, осмыслила. Вот только когда около десяти вечера ушла от Лёши, то лишь на несколько минут заглянула к себе, покидала в сумку необходимые вещи, схватила с тумбочки присланную курьерской службой маленькую коробочку и решительно направилась в третий корпус. Туда, где на мансардном этаже в очень скромной комнате в одиночестве жил молодой лорд Эргай.
Поначалу мне никто не открывал, а за дверью вообще было подозрительно тихо. Но я не сомневалась, что Дарис внутри, потому и продолжала стучать по старой деревянной створке, требуя, чтобы мне открыли.
В итоге Рис всё-таки впустил меня, правда, выглядел при этом откровенно поникшим.
– И как это понимать? – выпалила я, глядя на него с возмущением. – Сначала сам зовёшь зайти вечером в гости, даже остаться на ночь, а потом не впускаешь?
Он удивлённо моргнул, опустил взгляд на мою большую сумку и неожиданно улыбнулся.
– Думал, что ты пришла по другому поводу, – проговорил он. При этом спокойно забрал у меня вещи и закрыл за мной дверь.
– Это по какому?
– Ругаться? – вопросительно бросил он.
– Не хочу.
Я прошла по комнате, освещённой сейчас только одной тусклой лампой, и присела на кровать.
– А чего хочешь? – поинтересовался Рис, прислонившись спиной к стене.
Странный вопрос для эмпата. Наверно, потому я и не стала отвечать. Просто посмотрела ему в глаза и чуть смущённо усмехнулась. Сейчас мне хотелось только одного – чтобы он оказался рядом, обнял. И Рис понял меня по одному лишь взгляду.
Только когда он опустился рядом и, обхватив меня за плечи, прижал к себе, я наконец смогла хоть немного расслабиться. Увы, сегодня даже мои хвалёные сигареты оказались в этом бессильны. Стоило вспомнить о злосчастном приговоре, чипе… и меня снова начинало трясти от беспокойства и нервов.
– Что именно тебя так расстроило? – мягким заботливым тоном поинтересовался мой эмпат.
– А ты сам не догадываешься? – пробормотала, уложив голову на его плечо, такое родное и удобное.
– Приговор? – севшим голосом поинтересовался Рис.
– Особенно мера наказания, – согласилась я. Нехотя отстранившись, поймала его взгляд и сообщила: – Мне Александра с Лёшкой рассказали. И… я никому не позволю тебя убить, Рис. Клянусь!
Он обхватил моё лицо руками и поймал мой взгляд.
– Не давай таких клятв. Ты не сможешь ничего изменить.
– Смогу! – Я накрыла его ладони своими.
– Дель, это приговор суда. Я должен быть счастлив, что его не привели в исполнение сразу. Что… дали мне ещё пожить.
– Замолчи! – выдохнула, едва сдерживая навернувшиеся на глазах слёзы. – Ты меня не оставишь! Не таким образом! Если это случится… – я шмыгнула носом, – … если ты… погибнешь… я за себя не ручаюсь.
– Делечка, клубничная моя, – он поймал губами скатившуюся по моей щеке слезинку. – Пожалуйста, не наделай глупостей. Не повторяй моих ошибок. И не плачь, очень тебя прошу. Ну, хочешь, я тебе расскажу что-нибудь весёлое?
– Лучше расскажи, как вообще умудрился приговор свой заработать, – ответила, прикрыв веки. – Как попал в эту странную организацию?
– Хорошо, – покладисто кивнул он и продолжил без лишних предисловий: – Мне было семнадцать. А это, как оказалось, опасный возраст для принятия серьёзных решений.
Рис вздохнул, явно с неохотой вспоминая те времена.
